— И все-таки они к нам не подошли. С чего же они сделают это теперь?

Фарон улыбнулся:

— А с того. Мы им докажем, что разделяем их настроения.

— Каким образом?

— Жрица регулярно проходит с патрулем по всему базару. Один из них, направляющийся в Браэрин, мы уничтожим, а потом везде будем хвастаться этим. Наши мошенники начнут нас искать. А как же иначе? Какая бы ни была у них конечная цель, я уверен, им пригодятся услуги двух таких талантливых приятелей.

— Это конечно, но вернемся назад. Ты хочешь убить патруль?

— Да. Причем самым эффектным образом. Есть один лишь нюанс — нападение должно быть неожиданным, а патруль — не многочисленнее отряда Грейанны.

— А если никого не убивать? Тем более священнослужителей!

— Мы должны это сделать. Вспомни, нам нужно выиграть время, а это — самый короткий путь к нашей цели.

— Может быть, но что будет потом? А если кто-нибудь из народа захочет наказать нас за наглость?

— Мы не станем признаваться тому, кто покажется нам ненадежным.

— Жрицы все равно все узнают.

— Ну и пусть, но в безопасном логове нашего друга Пророка нас это меньше всего будет волновать. Кроме того, Совет одобрил наше уничтожение, так что нам действительно терять нечего.

— Возможно, это преступление наше нынешнее положение усугубить не сможет, но как насчет будущего?

— В будущем, — сказал Фарон, — это уже не будет иметь значения. Как ты сам давно уже заметил, мы, мензоберранзанцы, весьма практичны. Народ простит все, совершенное мною вчера, если сегодня я стал ему полезен.

— Грейанна не простит.

Маг засмеялся:

— Ну конечно, кроме практичности мы имеем также склонность к недоброжелательству и кровной мести. Это одно из главных противоречий, отличающих нашу натуру. Тем не менее, если повезет, никто из Старших Домов не пострадает и вряд ли нам придется убить какую-нибудь принцессу.

— Я думаю, это безумие, — произнес Рилд, покачивая головой. — Ты ведь не можешь быть уверенным, что бродяги пойдут с нами на контакт. А если и так, то понравится ли им увиденное?

— Ну, тогда мы придумаем еще что-нибудь.

Рилд нахмурился и помолчал.

— Ты сошел с ума, — сказал Мастер Оружия, — но я с тобой.

— Отлично! За наши глобальные проекты нужно выпить чего-нибудь покрепче джуса. — Фарон через плечо обратился к гоблину: — Можем мы посмотреть карту вин? Пожалуйста.

Рилд возмутился:

— Еще только раннее утро.

— Да не введут тебя в заблуждение ханжеские приличия, — отозвался Фарон. — Поскольку нам ни минуты не удалось отдохнуть, будем считать, что все еще длится ночь. Или ты думаешь, что у них и в самом деле есть благородное Баррисон Дель'Армго пятьдесят третьего?

До своей смерти Лирдноулу вела классы в аудитории, напоминающей по форме амфитеатр — одну из многих архитектурных странностей, разбросанных по всему Арак-Тинилиту. Как только заговорщики пробрались внутрь, они расселись по полукруглым ярусам.

Дирсинил задумалась. Необходимо что-то говорить, чем-то занять их до того момента, когда появится Квентл. В ее голове не было ни одной подходящей мысли. В пересохшем горле ощущался металлический привкус. Тело стало липким и влажным от пота. Кровь пульсировала в обрубках искалеченных пальцев. Воздействие яда продолжалось — надо поскорее угодить Квентл Бэнр, чтобы получить противоядие.

Ссохшаяся Влондрил Тьюн'Тал бросала на Дирсинил косые взгляды, как будто предчувствовала недоброе, но вслух сказала только:

— Думаю, здесь большинство. Давайте займемся делом, пока наше отсутствие не обнаружили.

— Да-да, — отозвалась Дирсинил, пробегая взглядом по лицам, обращенным к ней сверху. — Так вот, матери, сестры, все мы знаем, что произошло прошедшей ночью. Змеи в плетке наставницы обнаружили снадобья, добавленные в…

— Они учуяли их, — прозвучал голос Квентл.

Вздрогнув, Дирсинил резко повернулась. В первом ряду поднялась закутанная в пивафви фигура. Она откинула капюшон, и перед всеми предстала наставница Арак-Тинилита. Каким-то образом она вошла в помещение, не узнанная своими противниками.

Освободив из-под плаща руку, в которой держала змеиную плеть, Квентл неторопливо вышла на середину комнаты. Дирсинил пришло в голову, что в этот момент заговорщицы могли бы все вместе напасть на нее, но никто даже не шелохнулся. Ее неожиданное появление парализовало их, да они и так всегда перед ней испытывали страх из-за пренебрежительной манеры держаться и из-за того, что она была принцессой Бэнр.