Таури находился в голом дворцовом саду, среди чисто выметенных земляных дорожек. Он как будто ожидал появления верховного жреца, сидя на каменной, украшенной резьбой скамье, рядом с круглым бассейном. На поверхности воды плавало несколько бурых листьев. Еще несколько лежало на дне мелкого водоема, видимые сквозь тихую прозрачную воду.

Сапана был мрачен. Может быть, поэтому десяток-другой его младших родственников, жен и детей предпочли держаться поодаль в беседках. Даже музыканты старались играть потише.

– Ты уже здоров! – с облегчением воскликнул Таури, когда заметил приближающегося Аталая.

– Уймун считает, что ядовитый шип вынут из меня не до конца, – ответил тот и сел рядом. – Но я его не чувствую.

– Кого ты подозреваешь в колдовстве?

– Уакарана.

– Так я и думал…

Таури вытянул руку, и на его ладони сверкнула золотая бабочка очень тонкой работы. Под действием легкого ветра ее крылышки пришли в движение, будто бабочка приготовилась взлететь.

– Знаешь, я рассчитывал, что поднимусь вместе с богами к звездам, когда придет время.

– Они задержались у нас надолго.

– Даже слишком…

– Некоторые считают, что богов можно принудить вернуться на небо, – осторожно произнес Аталай. – Пропал их безголовый слуга, пытались убить Алекоса.

– И тебя самого.

– Ты думаешь, это события из одного ряда?

– Уакаран ревностно воплощает в жизнь новые идеи, и богам в них отведено лучшее место. К сожалению, роль сынов Солнца, что спят в глубине пирамиды, в них почти незаметна. Может быть, Ило уже довел до тебя его предложения?

Он кивнул на младшего жреца, который тактично расположился по другую сторону бассейна, на такой же скамье.

– Да, коротко.

– Чего я не понимаю, Аталай? – с горечью спросил Таури. – Боги даровали нам и другим избранным аймара здоровье, они помогают нам строить новые храмы и общественные здания, дали лучшие семена и возвысили над соседями. Они избрали себе в жены наших девушек, чтобы кровь человеческая соединилась с небесной. Почему же у меня и старших родичей такое чувство, будто что-то идет не так?

– Они готовят изначальный хаос, Таури. Демон ночи потому и ослабил хватку, что видит его приближение и предвкушает будущую кровавую поживу.

Сапана поднял голову и прищурился на зимнее Солнце, видимое над оградой сада. Почти не закрываемое облетевшими ветвями деревьев, оно ощутимо жгло кожу.

– Интересный вывод, – сказал он. – Я верю твоему чутью, Аталай. Хочу спросить тебя, мой старый друг, – хмыкнул он, – только одну вещь. Кое-кто из моих старших родичей, некоторые военачальники и все наместники соседних земель дали понять мне, что по первому моему знаку постараются вернуть нам прежние порядки. Они полагают, что десятки будущих маленьких вождей и пустой труд на богов – это то, что противоречит заветам предков. От богов нам требуется только одно. А именно чтобы звезды сияли на небе, указывая путь, и Солнце ежедневно грело землю и всходы на ней. Все остальное суть ошибка и отступление от истинной веры.

– Ложные боги? – прошептал Аталай.

– Энки велик… – глядя на верховного жреца, продолжал Таури. – Его планы грандиозны и недоступны моему пониманию. Но мне и многим другим кажется, что он ошибся с выбором своего народа. Некоторые, как я понял, зашли уже так далеко, что попытались убить посланца Алекоса и отнять у безголового божка оружие. Что ты об этом думаешь?

– Мы вместе уже пятьдесят лет, сапана, – склонил голову Аталай. – Если изменить нашу веру предлагает Уакаран, то я против нового храма и культа ста сынов Солнца.

– Смотришь в сердце проблемы, – одобрительно кивнул Таури.

– Наследник с нами?

Сапана отвернулся с таким выражением, будто вопрос верховного жреца причинил ему физическую боль.

– Ты же знаешь, как Кумари относится к древнему знанию, – проговорил он. – Деяния пришлых богов по нраву ему куда больше, чем устоявшийся веками порядок. Мне донесли, что он всецело поддерживает Уакарана.

– Я так и думал.

– Сам Кумари избегает обсуждать со мной свои занятия и планы. И вообще в последнее время почти не появляется во дворце, только по моему настоятельному зову.

– Мне кажется, это моя вина. Когда он был еще мал, я не смог направить его по нужному пути. Все-таки он до сих пор – мой ученик… Только Уакаран стал для Кумари настоящим учителем, в отличие от меня.

– На все воля богов. Истинных богов. По-моему, он думает, что я собрался доверить право сыновнего наследования другому своему ребенку.

– Если это так, нам может грозить опасность.

– Он плоть от плоти моей, Аталай! Я все еще считаю, что Кумари достоин стать сыном Солнца, несмотря на его пренебрежение древними обычаями. По крайней мере, при нем соседи не посмеют поднять голову и пойти на нас войной.