На соломенных подстилках вдоль стен лежало несколько человек, состояние которых на вид было крайне тяжелым. Одного рвало в глиняный таз чем-то темным, второй то и дело стонал и метался, снедаемый жаром, так же как и третий – этого мучило отсутствие только что удаленной руки. Служанка как раз обрабатывала ему культю какой-то мазью, размотав окровавленное узкое полотно. Безрукий требовал у нее коку, но девушка отрицательно мотала в ответ головой.

Еще двое страдало от застарелой любовной болезни – тела их были покрыты кровоточащими язвами.

Сердце у Аталая все-таки проснулось и заныло, как всегда с ним бывало в последние годы при виде чужой боли. Верховный жрец незаметно потер грудь ладонью.

– Гнойная опухоль, – пояснил лекарь. – Поранился ножом… Пришлось отрубить руку по самый локоть.

Он шагнул к горящему возле входа факелу и подсыпал в плошку, закрепленную рядом с ним, табака. Поднялся густой сизый дым, и дышать стало заметно легче – неприятные запахи растворились в табачном дыму почти без остатка. А вот злым духам, что витали тут, питаясь мучениями людей, наверняка пришлось несладко.

Пострадавший при явлении пришельца жрец лежал немного в стороне от других больных и отличался от сотоварищей тем, что не подавал признаков жизни. Это был совсем молодой жрец, примерно одного с Ило возраста, и брови его так и застыли в горестном разлете, каковой придало им, похоже, явление белокожего гиганта.

– Что с ним? – встревожился Аталай. – Он спит?

– Вот уже больше суток, – усмехнулся лекарь. – Хотите осмотреть рану?

Верховный жрец кивнул. Уймун бесцеремонно приподнял голову жреца, схватив его за уши, и развернул к свету. Гости склонились над затылком жреца – тот был чисто выбрит, и на месте «проплешины» виднелась обычная багровая ссадина, даже не загноившаяся.

– Очевидно, мозг получил повреждение от удара и теперь отказывается реагировать на свет, звук и даже прижигание. – Он показал на плечо пострадавшего, где краснел свежий ожог, густо смазанный заживляющим снадобьем. – Я не буду держать его здесь до самой смерти. А она непременно случится, поскольку больной не ест и не пьет.

– И ты ничего не можешь сделать?

– Только вскрыть голову и удалить ушибленную часть мозга, – пожал плечами лекарь. – Ни призывами к богам, ни кровопусканием или промыванием желудка, ни травами – ничем таким этому юноше не помочь. Полагаю, лучше всего удалить часть черепной кости и напустить на рану муравьев, они съедят испорченные ткани и тем самым вернут к жизни соседние, здоровые. Потом заделаю дырку золотой пластиной… Мне понадобится согласие его родственников. Но ведь тебе нужно, чтобы он рассказал нечто важное? А такая операция может убить в нем все его знания, даже самые крепкие.

– Вряд ли он сможет рассказать нам то, чего мы и так не знаем, – покачал головой верховный жрец.

– Значит, он первым увидел посланца богов? – отошел от официальной формы поведения лекарь, опуская голову раненого на подстилку. Стало видно, что за целый день возни с больными он устал ничуть не меньше, чем Аталай от забот о храмовом хозяйстве. – Может быть, его беспамятство – совсем не от удара об камень, а из-за злого умысла пришельца? Допустим, он собирался незаметно бежать и наслал на свидетеля чары.

– Но ведь воин, стоявший рядом, не пострадал, – возразил Ило.

Лекарь с усмешкой покосился на него.

– Мысли богов куда более извилисты, чем у самого зрелого воина. Лишь жрецам с их вековой мудростью под силу проникнуть в них, да и то ненамного. Здесь есть над чем подумать, Аталай…

– Я не против операции на его черепе, – перебил верховный жрец. – Поговори с женой и родителями этого юноши. Как они решат, так и поступи. Можешь заверить их, что продуктами и одеждой мы его обеспечим до самой смерти, если богам угодно будет продлить его бессознательную жизнь после удаления опухоли. Золото для пластины получишь из казны. Сообразуйся с обстоятельствами, ведь тебе не впервой вести такие речи. Ило, не забудь навестить этого юношу после операции, если она состоится, – повернулся он к помощнику. – Потом расскажешь мне, в чем нуждается его семья. Как его зовут?

– Рунтан, – ответил Уймун и повернулся к деревянной полке под факелом. Там у него были разложены связки сухих лекарственных трав, и лекарь выбрал одну из них. – Возьми кровяного корня, Аталай, прикажи заварить настойку. По-моему, тебе нездоровится…

– Суставы у меня не болят, Уймун, спасибо. От моей хвори лекарства нет.

– Как знаешь.

На сегодня, пожалуй, все дела можно было считать законченными. Верховный жрец попросил Ило проводить себя к дому, подсвечивая путь факелом – они взяли его у лекаря.

– У меня есть для тебя важное дело, – сказал Аталай.

– Слушаю, господин, – склонил голову помощник.

– Тайно поговори с рабами Уакарана, с каждым по отдельности. Одари их кокой, пообещай оставить в живых до самой старости, если не проговорятся хозяину. Узнай, не выходил ли мастер церемоний в ту ночь, когда убили раба на приютном дворе, не была ли его одежда в крови. Кто-то же должен был ее стирать, если он испачкался!

– Он мог просто закопать ее и взять другой плащ.

– Хм… В любом случае надо прояснить этот вопрос, пока не случилось очередное убийство. Того и гляди, люди поймут, что на улицах свирепствует не демон ночи, а обыкновенный жрец. Страшно представить, что тогда может начаться.