Энквист запрыгнул на пассажирское сиденье, махнул рукой. Бригелла завел мотор. Осторожно, стараясь пылить как можно меньше, вывел «Термита» к пересохшему руслу ручья, когда-то спускавшегося в долину. Поплутал среди кустистых барханов, все еще не спеша давать полный ход. И лишь когда в наушниках прозвучал голос Бакли, подтвердившего занятую позицию, рванул вперед, уже не маскируясь.

Долина оказалась похожей на пустую овальную тарелку, чуть вытянутую к северу и югу. С трех сторон ее дугу все еще обрамляли наследники старинных приморских сопок, в ложбинке между которыми группа и оставила «Термитов».

Кряжи выглядели жалко, навевая образы инопланетных пейзажей из стереофильмов, но кое-где лес все же отказался сдаваться, напоминая о былом величии чахлыми рощицами. На восток – к стремительно подступившему четыре года назад океану, – убегала настоящая пустыня, волнистая и безжизненная.

Выскочив на днище «тарелки», Кодо прибавил скорость. Комплекс розовых строений, набухший почти в центре долины, принялся надвигаться. Стала видна зеленая черепица, золотой орнамент на скатах и водостоках, терракотовые колонны, поддерживающие воротную арку и перекрытия галерей. На каждой без исключения крыше восседала невысокая золоченая статуя, изображавшая то ли цветок, то ли лучистое солнце.

– Настоящий форт, – прокомментировал Бригелла.

Сказал в ларингофон. Бьющий в лицо пыльный ветер, от которого укрылись платками в стиле «ограбление поезда» и бесцветными очками в пол-лица, обычную фразу разобрать бы все равно не позволил.

Хуго молча кивнул, мысленно соглашаясь с напарником. Место, где Всесострадающий делился силой со своими последователями, сделало бы честь многим фортециям старины. Прямо по курсу «Термита» лежал квадрат розовых стен с единственным выходом на запад, усиленный по углам массивными башнями, а за ним виднелись приземистые внутренние постройки, способные пережить попадание мелкокалиберного снаряда.

– Налет кочевников пересидеть позволит, – снова подал голос Шигеру, не уточнив, кочевников какого именно исторического периода имеет в виду.

А затем багги, размахивая длиннющим пыльным хвостом, вырулил к хийду, сбросив скорость и ко входу подкатив уже с заглушенным двигателем. Сидящие внутри «горностаи» терпеливо опустили головы, позволяя колкому красноватому бурану обогнать машину и растаять, оседая на плечах, конструкции легкого транспорта и створках ворот.

Те оказались огромными – то ли чтобы проходила целая колонна паломничающей паствы, то ли штурмовой танк класса «Ти Рекс». В правой створке, ближе к центру, виднелась калитка, обрамленная золотистым узором. Напротив дверцы Шигеру и остановился.

Отстегнувшись, Энквист вышел из открытого внедорожника, не спеша передвигать винтовку с груди на бок. Свесил с «Чероки» расслабленные руки, правой придерживая за шейку приклада так, чтобы было удобно вскинуть.

Кодо, выбравшись следом, обошел машину, усаживаясь на высокую подножку, с которой только что спрыгнул командир. Свое оружие Бригелла поставил между ног, задумчиво посматривая по сторонам.

Едва пыль осела, внутри храмового комплекса громыхнул засов.

Видимо, вовсе не миролюбием умели побеждать получающие силу Всесострадающего, раз забабахали стены в четыре метра высотой и позапирали входы? Или кочевые банды, наплодившиеся после Перерождения, до сих пор продолжали терзать Поднебесную своими налетами?..

Калитка раскрылась, выпуская двоих монахов. Бритоголовые, смуглые, с азиатским разрезом глаз, они были похожи, словно братья. В общем-то, они и были братьями, служители неприемлемого Хуго культа, ищущие прозрение вдали от мирской суеты.

Того, что выглядел постарше, венчал причудливый головной убор; его спутник лысину не покрывал. Оба были одеты в серые рабочие куртки и оранжевые туники без рукавов, поверх которых намотали по три метра темно-красной ткани, будто бы выпачканной в местной пыли.

– Приветствую путников у стен нашего монастыря, – сказал старший на болийском диалекте китайского, заставив «балалайку» Энквиста на секунду задуматься.

– Мир вашему дому, – подбирая в переводчике наиболее простые фразы, ответил швед.

– Что привело вас? – с легким поклоном поинтересовался монах в желтой шапке. – Зачем с вами оружие?

– Мир неспокоен, уважаемый. – Хуго чуть заметно поклонился в ответ. – Чтобы пересечь степи Приморья, недостаточно доброго слова.

– Мир всегда был неспокоен, – мягко парировал старший священнослужитель. – Но Будда Шакьямуни открыл, что причина страданий лежит в человеческом сердце. Чистой душе нечего бояться ни среди волков, ни среди опасных людей. Зачем вы в нашей долине? Вы не похожи на солдат правительства…

– Это правда, уважаемый, – после задержки, потраченной на перевод, ответил Энквист. – Мы не солдаты.

И тут же мысленно улыбнулся, представив, как недолго протянул бы царевич Гаутама, постигай он суть медитаций не в диком лесу, а на улицах современных Анклавов…

– Мы ищем одного человека. И имеем основания полагать, что он живет здесь.

Придавая своим словам вес, Хуго обвел рукой неприступные стены монастыря, его башни и черепичные крыши. Сентябрьский ветер продолжал мести песком, от чего на лысом пятаке возле ворот кружилось несколько миниатюрных ураганов.