Психологически понятно и то, что каждая враждующая сторона наделяла противников самыми отрицательными свойствами качествами: принятием человеческих жертв, кровожадностью, вплоть до поедания собственных детей (Кронос), коварством и т.п. На случайно злые духи одних народов (например, дэвы грузинского фольклора) являлись добрыми богами других (в данном случае - государств древнего Ирана), причем часто с сохранением одного и того же наименования.

Из соблюдения беспристрастности приходится признать, что, приводя своими междоусобными войнами к гибели целые народы и, возможно, даже не до конца понимая опасность этого (дематериализация без постоянной телепатической поддержки верующего человечества), многие боги в дальнейшем способствовали выживанию своих преданных поданных в основном путем спасения избранных (легенды о потопе, физическая неуязвимость при резнях и пр.) или просто уцелевших (“И сделал господь (бог) Каину знамение, чтобы никто, встретившись о ним, не убил его” Бытие, 4, 15).

Позднее, повзрослевшие боги, накопившие богатый опыт, прекратили столь опасные междоусобные сражения и добивались осуществления своих целей путем морального воздействия, а вернее сказать, подстрекательства верующих на борьбу с людьми, создавшими других богов (“А в городах сих народов, которых господь дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души”. Второзаконие, 20, 16) или(“Жертвенники их разрушьте, столбы сокрушите, вырубите священные рощи их”. Исход, 34, 13). Эти божественные изречения Иеговы несомненно свидетельствуют о том, что бог христиан хорошо понимал: бездостаточного количества верующих существование любого бога будет основательно подорвано, если вообще не прекращено.

При этом осознание богами своей зависимости от фантазий и веры, создавших их людей, привело к тому, что им пришлось бороться не только за свое существование как таковое, но и за сохранение постоянства своей духовной и физической ипостаси.

В сражении за свою паству богам приходилось прибегать как к уговорам (“Если вы будете поступать по уставам моим и заповедям моим, будете хранить и исполнять их, то я дам вам дожди в свое время, и земля дает произрастания свои, и деревья полевые дадут свой плод”), так и к угрозам (“Если вы не послушаете меня… то я поступлю с вами так: нашлю на вас ужас, чахлость и горячку…”, Исход, 36, 3-13). Причем, предостережения эти не оставались пустым звуком, судя по истреблению колена Вениаминова (книга Судей, 19-20) или по уничтожению даже самой памяти об амаликитянах (Исход, 17, 8-14).

Проведение подобных карательных экспедиций значительно затруднялось из-за отсутствия у богов, как мы уже говорили, телепатических способностей, которые могли бы позволить четко отделить инаковерцев отсвоих приверженцев. В качестве своеобразного знамения (опознавательной метки) использовался, например, обряд обрезания у древних евреев (Бытие, 17, 9-13) или нанесение меток на дома наказуемых или сторонников, как было это сделано во время египетского плена для тщательного истребления всех древнеегипетских первенцев (“И пусть возьмут от крови его (пасхального ягненка) и помажут на обоих косяках и на перекладинах дверей в домах, где будут есть его… А и в сию самую ночь пройду по земле Египетской и поражу всякого первенца—от человека до скота и над всеми богами египетскими произведу суд. Я господь”, Исход, 12; 7, 12-13).

Вероятно, подобные трудности вызвали потребность в более тщательном подходе к этой проблеме, которую, в конце концов, оказалось удобнее решать руками самих людей. Ведущим руководством подобного рода можно считать обращение христианского бога к своим приверженцам: “И сынам Израилевым скажите - кто будет злословить бога своего, тот понесет грех свой. И хулитель имени господня должен умереть, камнями побьет его народ ” (Левит, 24, 13-16).

Особую трудность представляло для богов сохранение своей, пусть и не зависящей от них самих внешности и индивидуальности, которая могла сравнительно легко измениться при перемене представлений верующих о тех или иных качествах своего божества. Вот почему так тщательно скрывался лик бога от смертных, вот почему во всей Библии нельзя найти ни единого описания внешности Бога, даже у тех, кто по примеру Иакова заявлял: “Я видел бога лицом к лицу” (Бытие, 32, 30). Этой же цели служило и специальное предостережение: “И потом сказал он - лица моего нельзя тебе увидеть, потому что человек не может увидеть меня и остаться в живых” (Исход, 133, 20-33).

Исходя из вышеприведенных доказательств понимания богами своей зависимости от человечества, далеко неоднозначной представляется и фигура титана Прометея, вручившего людям огонь только после свержения титанов богами новой формации. Его участие в развитии человеческого интеллекта могло быть вызвано не столько гуманистическими воззрениями, сколько надеждами на телепатическую поддержку людей в его кампании против Зевса, а также желанием сохранить свою внешнюю и внутреннюю целостность. К несчастью для Прометея, яркие представления о его деятельности, широко распространившиеся среди населения Древней Греции, действительно удлинили продолжительность его существования, но тем самым удлинили и срок мучений, назначенных для него победившим Зевсом.

Значительную сложность для института существующих богов представляло прогрессирующее повышение человеческого интеллекта с соответствующими изменениями этических и эстетических понятий, приводящее к изменению вкусов и взглядов на события прошлого и настоящего. Те качества и свойства, которые казались в недавнем прошлом прекрасными и прогрессивными, быстро становились сначала не соответствующими духу времени, потом не пригодными к употреблению, а вскоре уже шокирующими и, что было еще опаснее, вызывающими смех и осуждение.

Опасность для богов подобного свободомыслия, к тому же не поддающегося никакому прямому контролю, заключалась в возникновении общественных пристрастии к более современным богам своих соседей (см. историю возникновения христианства в России и в Болгарии) или в телепатическом формировании принципиально новых богов, включающих и некоторые черты своих предшественников (заимствование христианской религией атрибутов и реалий у древнеегипетского Озириса, сюжета о непорочном зачатии - из греческого мифа о Данае и т.п.).