Хук подошел и встал у меловой доски, которая прежде хранилась на одном из его складов. Это была двусторонняя доска, поворачивавшаяся на гвоздиках. На той стороне доски, которая была повернута к детям, ничего не было.

— Вы знаете, дети, для чего вы находитесь здесь? — заботливо спросил Хук.

Они покачали головами.

— Вы находитесь здесь для того, чтобы посещать школу, — заявил он.

— Какую еще школу? — с подозрением в голосе спросила Мэгги.

Хук распрямился.

— Школу жизни, моя дорогая, — торжественно ответил он. Затем он предостерегающе поднял свой крюк. — Отныне и впредь, если вы хотите сказать что-то, вы должны поднять руку.

— Вы не учитель! — с вызовом сказала Мэгги.

Сми стукнул линейкой по краю парты так, что Мэгги подскочила. Хук кротко улыбнулся.

— Прошу соблюдать порядок. Ты ведь не хочешь, детка, чтобы я задержал тебя после урока, не так ли? Это может быть очень неприятно.

Он опять вернулся к доске, резко крутанул ее и установил другой стороной.

Джек и Мэгги взглянули на нее и увидели надпись:

ПОЧЕМУ РОДИТЕЛИ НЕНАВИДЯТ СВОИХ ДЕТЕЙ

Хук снова повернулся к ним.

— А теперь прошу внимания, дети. Сегодня у нас много материала. Тема нашего занятия: «Почему родители ненавидят своих детей».

Когда он на минуту отвернулся к доске, Мэгги наклонилась к Джеку и прошептала:

— Родители НЕ ненавидят своих детей!

Уголками глаз Хук наблюдал за мальчиком, который, казалось, был гораздо менее уверен в этом, чем его сестра. Он прошептал что-то в ответ. Хук не смог расслышать, что именно, да это было и ненужно, судя по реакции Мэгги.

— Нет! — сердито настаивала она. Казалось, она судорожно пыталась вспомнить что-нибудь в качестве доказательства своей правоты, но лишь торопливо воскликнула:

— Разве мама не читает нам каждый вечер сказки?

Хук медленно повернулся, все еще сохраняя улыбку на лице, и указал на Мэгги.

— Ты, умничка на первой парте, ты не согласна с мнением класса? — Он повел рукой, как будто в комнате помимо их двоих сидел на самом деле целый класс, желавший узнать, что хочет сказать Мэгги. Девочка побледнела, но сказала громко и решительно:

— Я говорю, что мама читает нам сказки каждый вечер, потому что она очень любит нас.

Хук изобразил удивление на своем лице.

— Любит вас? — повторил он за ней с сомнением и со знанием дела глянул на своего помощника. — Это слово на букву «л», не так ли, Сми?

Сми неодобрительно покачал головой. Хук подошел поближе и встал перед детьми, затем медленно провел своим крюком точно по середине парты.

— Любит? Нет, я думаю, не любит. Она читает вам для того, чтобы одурманить и убаюкать вас. Чтобы она могла посидеть хоть минутки три одна, без вас и ваших нескончаемых, повторяющихся изо дня в день, надоедливых требований! — Хук задрал голову и, кривляясь, нудным, противным голосом стал изображать их: — А он берет мою игрушку! Она спрятала моего медвежонка! Дай мне петушка! Я хочу пи-пи! Я хочу встать! Хочу, хочу, хочу — я, я, я, мое, мое, мое! Сейчас, сейчас, сейчас! — Он понизил голос. — Мама и папа должны выслушивать все это весь день напролет и они НЕНАВИДЯТ это! Они рассказывают вам сказки, чтобы вы наконец ЗАТКНУЛИСЬ!

У Мэгги задрожали губы.

— Это не правда! — сказала она и добавила тихо, — Вы лжете!

Хук на мгновение отступил, скрестив руку и крюк на груди.

— Я? Лгу? Никогда! — Он ослепительно и уверенно улыбнулся. — Правда всегда горька, моя дорогая!

Он посмотрел на детей с трагическим смирением.

До того, как вы появились на свет, они бывало не спали всю ночь и вместе встречали рассвет. Потом они спали до полудня. Они делали глупости, не известно зачем. Они громко смеялись, играли в разные игры и пели всякие песни. Теперь они ничего этого не делают. Разве не так? — Он помолчал. — До того, как вы родились, — вздохнул он протяжно, — они были настолько счастливее. — Хук взглянул на Сми. — Я прав?

— Счастливы, как камбала на дне моря, капитан, — согласился Сми.

Дети содрогнулись, признавая возможную правоту этих слов. Хук был чрезвычайно доволен.

— Неужели вы не видите, что вы принесли им? — продолжал он умоляющим тоном. — Из-за вас они узнали, что такое ответственность! Вы заставили папу и маму вырасти! Как могут они любить вас за это?

Стук в дверь прервал их «беседу». Хук пробурчал что-то себе под нос. Из-за двери спешно выглянула голова Тиклса.

— Капитан? — с некоторым сомнением в голосе произнес он.

— Да, в чем дело Тиклс? — Сми подбежал к Хуку и прошептал что-то на ухо. — Очень хорошо! — прогремел Хук. — Так, в чем дело, Тиклс? Пират весь съежился.

— Капитан, пора расстреливать смертников!

Хук вытолкнул его за дверь, и раскрыв ее настежь, скомандовал: «Огонь!»

Откуда-то снаружи послышался пушечный выстрел, и затем все опять стихло. Джек неподвижно сидел на стуле, Мэгги зажмурила глаза.

Тиклс попытался опять просочиться в дверь и напоролся прямо на Хука. Они столкнулись животами и посмотрели друг на друга.