Сердце Джессики то билось, как пойманная птица, то замирало. Она верила каждому слову Картера. Искренними были не только его слова, но и взгляд.

– Но она хотела бы встретиться с тобой, – сказала Джессика. – Я в этом уверена. Может быть, если бы ты позвонил ей сам, она бы…

– Я позвоню, но только не ей, а кому-нибудь другому из членов комиссии.

– Но она председатель. Только она может сделать все от нее зависящее, если, конечно, захочет. Поговори с ней, Картер. Убеди ее помочь нам.

Картер довольно сильно разволновался. Он сидел на некотором расстоянии от Джессики, опершись на перила.

– А каким образом, по-твоему, я смогу убедить ее помочь нам? – осторожно спросил Картер.

Почти все утро Джессика лихорадочно искала выход из этой ситуации. Именно поэтому она не стала звонить Картеру. Ей хотелось сначала выработать какой-нибудь план действий и только потом уже поговорить с ним. Наконец, она пришла к единственно верному, как ей казалось, решению. По правде говоря, оно было столь отвратительным, что сама мысль об этом приводила ее в отчаяние, но другого выхода Джессика не видела.

– Будь с ней поласковей. Постарайся ее задобрить. Можешь даже пригласить ее на обед в ресторан.

– Я не хочу приглашать ее в ресторан, – возмутившись, решительно отказался Картер.

– Но ты же приглашаешь своих будущих клиентов на обед.

– Это они приглашают меня, а не я их.

– Но теперь придется сделать для Элизабет исключение. Пригласи ее в ресторан. Выпейте вместе вина. Она тебя послушает, вот увидишь, Картер.

– Ну хорошо. Тогда ты тоже должна принять в этом участие: обедать мы будем втроем.

– Как же ты не понимаешь! – закричала Джессика.

– Нет, я все отлично понимаю, – медленно проговорил Картер. Взгляд его стал пустым и холодным. Он отражал пустоту и холод в его душе. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но я понял твой план так. Ты хочешь, чтобы я любым способом добился помощи от Элизабет Аббот. Даже если для этого придется затащить ее в постель.

Джессика вздрогнула, смущенная тем, что Картер назвал вещи своими именами. Но его, кажется, это не тронуло. Он был слишком обижен. Постепенно холод в его сердце уступил место гневу.

– Я правильно тебя понял? – проговорил он. Джессика ничего ему не ответила. Так ее поразила эта внезапная вспышка Картера.

– Так я все правильно понял? – повторил он еще громче.

– Да, – прошептала Джессика.

– Я не могу в это поверить, – пробормотал Картер. Голос его смягчился, но в глазах был все тот же гнев. – Я не могу в это поверить, – повторил он. – Как ты можешь просить меня о таком?

– Но это единственный выход из положения.

– Так, значит, поместье для тебя важнее, чем я? Чем наши отношения? Чем все, что между нами было?

– Конечно же нет.

– Не обманывай меня! Если ты смогла предложить такое, значит, совсем не любишь меня. Теперь я это окончательно понял. Потому ты и не хочешь выйти за меня замуж. А сейчас еще предлагаешь такой невозможный план.

– Ну почему невозможный? Я уверена, что он сработает. Я слышала, Элизабет Аббот ведется на такие вещи.

– Может быть. Да только мне это совершенно не подходит. Я ни за что не соглашусь заниматься таким унизительным делом. Неужели я похож на жиголо? – С этими словами Картер резко поднялся со ступеньки, на которой сидел, и быстро стал спускаться вниз, даже не взглянув в сторону Джессики.

– Я действительно люблю тебя, Джессика, – сказал Картер, остановившись. – Я говорил тебе это уже сотни раз. И ничто меня не заставит тебя разлюбить. Я люблю тебя даже теперь, после того, что ты предложила. И хочу быть только с тобой. А не с Элизабет Аббот.

Джессика тяжело вздохнула:

– Но когда-то ты провел с ней ночь…

– Это было ошибкой. Я сразу это понял, и уж тем более понимаю теперь. Я не думаю, что она решила помешать переделкам в твоем поместье, чтобы мне отомстить. Она не производит впечатление мстительной женщины. Когда после той ночи Элизабет позвонила мне и предложила встретиться, а я отказался, она совсем не рассердилась. Она хороший человек, но это не повод, чтобы делить с ней постель. – Картер в волнении взъерошил волосы. – Как тебе в голову пришло просить меня о таких вещах? – повторил он. Гнев уступил место чудовищной душевной боли. – Неужели я совсем для тебя ничего не значу?

Джессику очень поразила такая болезненная реакция Картера. Некоторое время она не могла вымолвить ни слова, а потом прошептала в смущении:

– Ты же прекрасно знаешь, как сильно я тебя люблю.

Картер покачал головой:

– Мне кажется, ты все это время меня обманывала. Когда человека любишь, относишься к нему с уважением. Если бы ты меня хоть капельку уважала, то не могла бы предложить подобное. – Картер опять принялся ерошить волосы. Он стоял на середине лестницы и так был взволнован и возмущен, что не замечал собственных жестов. – Ты действительно считаешь, что я на такое способен? Думаешь, я мог бы соблазнить кого-либо ради дела? Когда-то может быть, но теперь это абсолютно исключено.