— Держу пари, такой серьезный вопрос обсуждался в семье Менинов по меньшей мере целый месяц.

Энни поставила чашки на кофейный столик с такой силой, что жидкость выплеснулась на полированную поверхность.

— Ты за этим явилась сюда спустя столько времени? — резко спросила она. — Чтобы язвить?

Сильвия, похоже, нисколько не смутилась.

— Я лишь пришла посмотреть, как у тебя дела.

— У меня было все хорошо, пока не появилась ты.

— А как Лаури и дети? — Сильвия вынула из кармана украшенный вышивкой носовой платочек и вытерла разлившийся кофе.

— В полном порядке, спасибо. Саре очень нравится в школе, а Дэниел прекрасно освоился в садике. Они оба переболели свинкой и краснухой, но все обошлось. Лаури набрал немного лишнего веса, но в остальном у него все хорошо. А как Эрик?

— Эрик! — Глаза Сильвии засверкали. — У него все в полном ажуре. Он теперь самостоятельно ведет дела. Люди говорят, что его ждет еще более успешная карьера, чем у отца.

— Это хорошо, — сказала Энни. — А ты-то как?

Сильвия гордо тряхнула русыми волосами.

— Превосходно. Никогда еще я не чувствовала себя лучше. Но вижу, это пустая трата времени — спрашивать, как дела у тебя, Энни. Ты выглядишь очень довольной домохозяйкой в этом переднике, на фоне новых обоев.

— Думаю, тебе лучше уйти, — сказала Энни.

— Но ведь я еще не допила кофе! — Сильвия, вскинув свои идеальные брови, сделала вид, что она вне себя от гнева.

— Хорошо, допивай и проваливай.

— Ну, если ты настаиваешь. — Вздохнув, Сильвия стала маленькими глоточками цедить свой кофе.

Энни же так и не притронулась к своей чашке. У нее кружилась голова. Что случилось? Сильвия была ее единственной подругой. Они когда-то поклялись, что ничто не помешает их дружбе. Возможно, клин между ними вбила именно она, бесцеремонно предположив, будто Эрик… А какой была бы ее реакция, если бы Сильвия обвинила Лаури в том, что он не просто скучный человек, а делает нечто ужасное?

Энни уже открыла рот, собираясь принести извинения за все те слова, которые сказала в адрес Эрика, а еще напомнить Сильвии, что они все-таки подруги и обещали оставаться друзьями всегда. И что последние два года она скучала по ней так, что невозможно описать словами. И что нет никого, с кем бы она могла поговорить так же, как с ней. Сказать, что Сильвия единственный человек, которому она может доверить сокровенные мысли. Спросить ее, помнит ли она, как они частенько убегали в дамскую комнату, чтобы посмеяться, потому что только они находили ситуацию забавной, в то время как остальные относились к ней со всей серьезностью.

Сильвия допила кофе и потянулась к шляпе и солнцезащитным очкам.

— Спасибо за бодрящий напиток, миссис Менин.

Момент был упущен.

Они пошли в холл. Сильвия положила руку на замок, подарив Энни ослепительную улыбку.

— Ну, тогда до встречи, или, как сказала бы ты, «пока».

Энни, кивнув, произнесла:

— Пока.

Но не могла же она позволить Сильвии уйти из своей жизни. Она сделала шаг вперед, крикнув:

— Сил!

Сильвия не услышала. Она повернула замок, и вдруг ее тело начало сгибаться. Она прислонилась лбом к двери, а потом повернула прекрасное лицо к подруге.

— Боже мой, Энни, — прошептала Сильвия. — Я так несчастна, что, кажется, могу умереть.

Эрик ненавидел ее за то, что она не смогла родить ему ребенка. Он был согласен даже на девочку, поскольку девочки тоже могут быть адвокатами, к тому же все знали, что именно отец ответственен за пол будущих детей. А сейчас Сильвию ненавидела вся семья, потому что она их подвела. И чем больше они ее ненавидели, тем более вызывающе Сильвия себя вела. Ведь это был единственный известный ей способ защищаться, в противном случае она бы просто спасовала.

— Я ношу самые нелепые наряды, Энни. Миссис Черч недовольно поморщилась, когда в прошлое воскресенье я появилась на мессе в этой шляпе. Я напиваюсь и отпускаю грязные шутки громким голосом на званых вечерах, и вообще веду себя вызывающе. — У Сильвии вырвался смешок. — Вообще-то шокировать людей — веселое занятие, но от этого Эрик ненавидит меня еще сильнее.

— О Сил! — печально произнесла Энни.

Они уже вернулись в гостиную и сидели на диванчике. Энни держала подругу за руку. Сильвия не плакала, однако ее глаза неестественно блестели, а вокруг губ появились глубокие морщины. Она так сильно сжимала руку Энни, что той было больно.