–  Интересно в женской бане, - доходчиво объяснил ему повар.
– А здесь торчать не положено!

В этот миг появился младший крестьянин. В руках у него была корзинка с яйцами, переложенными для сохранности соломой. Заметив повара, парень оробел, засуетился, начал, отвернувшись, пристраивать корзинку на мешок с репой.

–  Не сюда, дурак, - буркнул, остывая, повар.
– Яйца в кухню, на ларь. И сходи узнай, не вернулся ли шайвигар.

Парень с готовностью юркнул в кухню, поставил корзину на ларь. И тут повар, внезапно заинтересовавшись чем-то, шагнул следом, взял крестьянина за плечо, развернул к себе.

–  Не может быть… - В голосе повара было изумление.
– Да как же боги-то привели…

Договорить он не успел. Растерянное лицо парня стало вдруг решительным и жестким, рука рванулась к шее повара… и слуга в растерянности увидел, как гордый повелитель кухни мешком осел на пол. Парень, который теперь уже не выглядел неуклюжим мужланом, поддержал повара под мышки и бережно оттащил в открытый чулан.

Слуга попытался прошмыгнуть к выходу, но второй крестьянин - ой, не крестьянин!
– резко обернулся, сгреб его за грудки, рывком поднял на воздух. Слуга обвис в сильных руках, как изловленный на кухне воришка-кот, боясь звуком или движением прогневить этого… о боги, кого?!

Грозный незнакомец, не выпуская своей беспомощной жертвы, в несколько шагов пересек кухню и швырнул слугу в чулан - прямо на бесчувственного повара. Тут карие глаза незнакомца вдруг стали озорными. Он подхватил корзину с яйцами и с размаху надел слуге на голову - за миг до того как захлопнулась дверь чулана и глухо двинулся в пазы засов…

Слуга сидел на спине у господина главного повара, по лицу его стекали белки и желтки вперемешку с соломой, вокруг была тьма.

Нет-нет, он не рвался на свободу! Рано или поздно их с господином главным поваром кто-нибудь выпустит, а пока чулан - хорошее убежище от творящихся снаружи кошмаров…

А на кухне действительно творились необычные дела.

–  Успеваем, - деловито проговорил Рифмоплет.
– Пора заключенным еду нести, скоро стражник придет… Ох, - не удержался он, - как же мой господин ловко мешки таскал… ну и сила!

Орешек только хмыкнул. Он не собирался рассказывать, что Сокол, Хранитель крепости, был когда-то в Аршмире портовым грузчиком. Вместо этого он деловито спросил:

–  Сколько морд работает на кухне?

–  Повар и двое подручных. Где второго Многоликая носит, не знаю…

Рифмоплет оборвал фразу и прижался к стене за дверью. Ралидж замер с другой стороны дверного проема.

В кухню вошел стражник в фиолетовом плаще и чешуйчатом шлеме - как у часовых на стенах и у ворот. Он недоуменно оглядел пустую кухню, но не успел ничего сообразить: Ралидж возник у него за спиной, обвил рукой горло, стиснул. Побагровевший стражник попытался вырваться из крепкой хватки, но подскочивший сбоку Рифмоплет коротко и точно ударил пленника в солнечное сплетение. Стражник дернулся, хватая воздух ртом. Ралидж разжал руки, стражник упал на колени.

Рифмоплет деловито расстегнул на полубесчувственном пленнике плащ, снял шлем и перевязь с мечом, протянул добычу Соколу:

–  Моему господину лучше надеть это и покараулить у дверей. Дальше уж моя забота.

Стражник продышался и дернулся было встать, но Рифмоплет, перехватив его запястье, вывернул руку так, что бедняга согнулся пополам. Из горла пленника вырвался нелепый писк.

Ралидж не мог произнести ни слова - так поразила его перемена, происшедшая с Рифмоплетом. Куда исчез славный, добрый, немного наивный юноша? На Сокола в упор глядело страшное лицо. Жесткое. Ледяное. Равнодушно-беспощадное. С таким лицом нельзя слагать стихи или трогательно ухаживать за бродячей актрисой. А вот замучить кого-нибудь до смерти - очень даже можно.

Ралидж с содроганием вспомнил, как однажды довелось взглянуть в глаза Подгорному Людоеду. Похожее ощущение.

Жутковатый незнакомец склонился над наемником.

–  Пароль!
– спокойно, без нажима сказал он. От этого голоса хотелось на погребальный костер лечь. Короткая пауза - и истошный, поросячий визг стражника.

Сокол отвернулся, кляня себя за мягкотелость. Все шло правильно. Они ведь и собирались захватить кого-нибудь из стражи и вытряхнуть из него нужные сведения. Так и говори-ли - «вытряхнуть»… и совершенно не задумывались над тем, что это подразумевает пытки. А теперь спутник взял на себя самую грязную работу - ну и спасибо ему…

Но почему же так невыносимо тошно слышать за спиной негромкое:

–  Видишь этот нож? Ближе, сволочь, гляди! Это последнее, что ты видишь. С глазами прощайся. Сначала левый… потом снова вопрос задам… не ответишь - правый… А с чем расстанешься потом - угадай… вижу, угадал… - И вдруг резко, свирепо: - Говори, сука, ну! Пароль!..

Стражник выложил все. И пароли, и расположение пленников в камерах. И не сопротивлялся, когда ему, бледному и трясущемуся, затыкали рот и связывали руки.