Шрифт:
И вдруг эти цветные кольца разом вспыхнули. Пламя на миг поднялось, скрыв от глаз толпы фигуру звездочета. А когда языки пламени скользнули на пол и погасли, люди увидели, что грайанец держит в вытянутых руках продолговатый стеклянный сосуд. Первым рядам пораженных зрителей было видно, что сосуд не пуст, в нем лежит нечто желтоватое…
Медленно, с застывшим лицом, грайанец начал разводить ладони в стороны. Стеклянный сосуд не хлопнулся на пол, не разбился вдребезги - он завис в воздухе меж рук старика.
Дружное «а-ах!» пронеслось над толпой, когда сосуд вдруг ожил. Плавно заскользил он то вверх, то вниз, приближаясь то к одной, то к другой ладони грайанца.
Белые Львы в смятении накренили щит, на котором восседала Ахса-вэш. Супруга Светоча соскользнула на нижнюю гранитную ступень и осталась сидеть там, от волнения даже не поняв, что произошло.
Главный жрец, ошарашенный не меньше прочих, шагнул к грайанцу, чтобы поближе рассмотреть летающий сосуд. Но тут звездочет, словно вспомнив, где находится, резко свел ладони и повернулся к жрецу, протягивая ему сосуд. Раздался хруст стекла, на пол посыпались осколки, перед лицом жреца закачался, разворачиваясь, небольшой кусок пергамента.
– Ну?
– воскликнул грайанец в полный голос.
– Что здесь написано? Читай, слуга Единого!
Жрец вздрогнул от резкого горького запаха. Мелькнула мысль: «Не яд ли?»
Пергамент был влажен, желт и абсолютно чист.
– Ничего здесь не написано!
– закричал растерянный и обозленный жрец.
– Ни единой буквы! В какую игру ты с нами играешь, старик?
И отшатнулся: пергамент прямо в руке звездочета вспыхнул жарким прозрачным пламенем.
Толпа всколыхнулась. Ахса-вэш вскочила на ноги, чтобы лучше видеть.
Пламя быстро погасло.
– А теперь?
– спросил звездочет.
– Читай, жрец! Вслух!
В руке его был целый, ничуть не обгоревший кусок пергамента, на котором теперь красовались четкие коричневые буквы.
Жрец попятился, лихорадочно соображая, что делать. Он не прочел еще ни слова, но знал: нельзя подчиняться этому опасному чужеземцу.
– Ну же!
– торопил его грайанец.
– Прочти всем, пусть люди узнают волю Единого!
И тут, непочтительно раздвинув первый ряд верующих, на ступени взошел человек в скромном темном кафтане:
– Позволь, чужестранец, я прочту! Мое имя Хайшерхо…
– Из моих рук!
– повелительно бросил грайанец.
– Нельзя касаться письмен, начертанных Отцом Богов!
Жрец хотел вмешаться и сказать, что Отец Богов пишет на небесах, а не на вонючем пергаменте, но мерзавец Хайшерхо уже читал громко и внятно:
«Смертные, склонитесь пред высшей волей! Человек этот - посланник Гарх-то-Горха! Кто причинит ему вред - будет жестоко наказан. Кто окажет ему помощь - будет взыскан небесной милостью».
Пергамент свернулся в трубку и исчез в рукаве грайанца, а Хайшерхо перевел прищуренный взгляд на жреца:
– Ты спрашивал, кто вызвал гнев Единого… А не твои ли люди, жрец, рассердили бога тем, что шпионили за этим святым человеком и в конце концов схватили его?
Главный жрец сумел бы достойно ответить на этот бесстыжий выпад, но тут из строя младших служителей храма донесся панический возглас:
– Это грайанское черное колдовство!
Глаза Хайшерхо сверкнули нехорошей радостью, но жрец не дал врагу воспользоваться глупостью одного из крысоголовых. Поспешно обернувшись на голос, жрец закричал:
– Как твой язык повернулся брякнуть такое? О каком колдовстве может быть речь под этими священными сводами? Или слуги Единого так слабы, что позволили колдуну отвести себе глаза?
– Значит, ты признаешь, что этот человек - посланник бога?
– с самым простодушным видом спросил Хайшерхо.
Жрец не ответил, тоскливо переводя взгляд с учтивого Хайшерхо на спокойного грайанца: «Злорадствуют, подлецы!»
Он был совершенно прав. Айрунги в этот миг действительно думал: «Что, получил, укротитель крыс? То-то! Наш балаган не хуже вашего!»
Схожие чувства обуревали и почтенного Хайшерхо: «Ну, каково со мной спорить, старый ты прохвост? Потянул из моей печи лепешку - и обжегся? Жаль, Светоч не видит этого позора… Ничего, Ахса за двоих порадуется!»
И будто нашло отклик мысленно произнесенное Хайшерхо имя: по ступеням прошелестел белый шелк. В круг жрецов гневной орлицей влетела невысокая женщина с тремя длинными косами. На ней не было вуали - никто не прячет лица во время моления.
Бывшая жрица не забыла торопливо поклониться в сторону занавеса, скрывающего статую божества. Затем Ахса-вэш подбежала к отцу, ухватила его за локоть, заставила нагнуться и прошептала несколько слов на ухо. После этого супруга Светоча спустилась по ступенькам и на скорую руку отвесила несколько оплеух раззявам охранникам - задаток до возвращения во дворец. Оплошавшие Белые Львы поспешили вновь поднять свою госпожу на щит.