Орешка передернуло. Он с новым интересом и уважением взглянул на королевскую сестру.

–  Когда меня спасли, я была слаба и почти ничего не помнила. Мне рассказали, что спасательные работы велись слишком медленно, я непременно погибла бы, но внезапно странная и страшная сила разорвала гору пополам, освободив меня. Было объявлено, что это сделали маги из Клана Дракона, но в разговорах отца с приближенными я уловила тревожные слова: «Душа Пламени».

Она мрачно замолчала. Джангилар серьезно кивнул.

–  Я помню, как при дворе шептались о древних чарах Шадридага, что вновь проснулись…

–  Понятно, я не могла улежать в постели, - вздохнула Нурайна.
– Я еще с трудом стояла на ногах, но все же отправилась к своему возлюбленному - и застала его в тот момент, когда он собирался скрыться из дворца. Между нами произошел тяжелый разговор, который я не намерена пересказывать… скажу лишь то, что имеет сейчас значение. Я назвала его изменником, а он предложил мне кликнуть стражу… и заявил, что меня, вероятно, порадует казнь человека, который меня спас. Я крикнула, что он лжет, потому что мой неведомый спаситель владел тайной Души Пламени. В ответ он засмеялся - и ничего страшнее этого смеха я в своей жизни не помню. В тот миг я поверила, что именно он ужасными чарами спас меня, поверила так же твердо, как в то, что на смену дню приходит ночь. Перестав смеяться, он сказал, что я могу не беспокоиться об этой истории, потому что его уже разыскивают. Бежать скорее всего не удастся, а попасть живым в руки стражи он не собирается. Вряд ли он встретит следующее утро, так что я могу быть совершенно спокойна… Тут со мной случился…

Женщина резко оборвала фразу, хмуро взглянула на увлеченного рассказом Орешка и повелительно сказала:

–  Мне не хотелось посвящать посторонних в семейные секреты, но раз мой брат настаивает… Я обладаю даром Второго Зрения, но не желаю, чтобы все кругом болтали об этом!

Орешек почтительно склонил голову. Еще раз властно, почти угрожающе пронзив его взором, сестра короля продолжала:

–  В тот миг на меня снизошло озарение. Я узнала день его смерти - и назвала вслух… когда во мне пробуждается Второе Зрение, я теряю власть над собой и говорю даже то, что лучше бы скрыть… Он поверил мне, сразу поверил, он никогда не сомневался в моих магических способностях. Жестоко потрясенный, в гневе и горе хотел он уйти, но я удержала его и потребовала, чтобы он рассказал о Душе Пламени - ведь я всю жизнь буду казнить себя за то, что выпустила из дворца человека, владеющего такой тайной! Он усмехнулся и сказал: «А каково будет жить мне? Я ведь по твоей милости начинаю считать годы и дни обратным счетом! Уж ты попереживай - может, тогда не сразу меня забудешь…»

Нурайна поймала сочувственный взгляд Орешка и надменно вскинула голову.

–  Девять лет я не слышала о нем. Но оказалось, что, уходя из столицы, он оставил для меня письмо. И велел верному слуге передать мне это письмо в двести девяностом году, в десятый день Звездопадного месяца… в день своей гибели…

Волнение перехватило горло женщине, она замолчала, не желая выказать слабость.

А Орешек при словах «десятый день Звездопадного месяца» чуть не вскрикнул. Речной берег, заросли, Аунк с двумя стрелами в животе… его предсмертный бред, а потом четкое, ясное: «Черная птица!»

Вей-о-о! Нур-райна!

–  Он умер с твоим именем на устах, госпожа, - без тени сомнения сказал Орешек.

Нурайна Черная Птица взметнулась, как порыв урагана. Орешку показалось, что она сейчас его ударит.

–  Что ты знаешь об этом?! Что ты смеешь об этом знать?!

–  Если это тот человек, - продолжил Орешек так же уверенно, следуя вспыхнувшей догадке, - что на прощание подарил тебе меч юнтагимирской работы…

Нурайна коротко, гортанно вскрикнула - и поникла, как угасшее пламя.

–  В самом деле, - протянул король, переводя взгляд с сестры на Сокола.
– У нее есть изумительный меч, имя ему - Альджильен… Повторяю вопрос, который задала моя сестра: что ты можешь обо всем этом знать?

–  Очень немногое. О мече знаю больше, чем о человеке… хотя он был моим учителем карраджу.

–  Этот… Аунк из шайки?
– ахнул король.
– Значит, Юнтайо докатился до разбоя? А ведь я его помню. Величайший фехтовальщик, лучший клинок Грайана. Он и Нурайна…

Женщина уже пришла в себя и сказала спокойно, чуть надменно:

–  Да, мы увлекались карраджу, старались узнать старые, забытые ныне приемы, пытались восстановить это древнее боевое искусство в первозданной чистоте… а вместо этого, кажется, создали собственный стиль… Так он был твоим учителем? Тебе повезло!

Орешек вежливо поклонился, но мысли его были заняты сорвавшимся с королевских уст словом «Юнтайо». Неужели это было настоящим именем учителя? Ой, вряд ли! Какой отец даст сыну имя, означающее «самое большое несчастье»?..

–  Но это не относится к делу, - холодно бросила Нурайна.
– Вернемся к письму. Кроме слов прощания, которые касаются лишь меня, там были строки: «А если старая тайна еще тревожит тебя, можешь о ней забыть. Только два человека знали этот секрет: я и мудрый Илларни. Теперь оба мертвы. Твоим опасениям конец».

–  Как - «оба мертвы»? Почему?
– встревожился Орешек.

–  За день до того, как было написано это письмо, во дворец пришло ложное известие о смерти старого астролога. Он перед этим болел, лежал в жару…

–  Помню, - тихо сказал Орешек.
– Только не знал я, что кто-то интересовался тогда его жизнью и смертью. Я его в одиночку выхаживал… еле-еле денег на лекаря набралось…

–  Мы с Юнтайо хорошо относились к старику… - впервые в голосе Нурайны прозвучали человеческие, виноватые нотки, - и, конечно, позаботились бы о нем. Но я сама была больна после той ужасной истории, а Юнтайо пришлось бежать…