–  Нет, - отказался Шайса от подобного знакомства, - сроду его не видел.

–  Я тоже. И тем не менее…

На утес выплеснулась погоня - десяток уставших, обозленных стражников.

Тут же из карих глаз разбойника ушел страх. Юноша легко и привычно вскинул перед собой меч.

Двое преследователей с разбега налетели на парня, как псы на волка. Беззвучная схватка длилась несколько мгновений. Джилинер увидел только, как оба стражника, обливаясь кровью, рухнули к ногам молодого разбойника. Шайса успел разглядеть больше - и тихо зашипел от восторга:

–  Мастер, какой мастер!.. Это старый прием, «радуга над лугом»…

Ободренный победой, разбойник ринулся вперед - и оборвал атаку: прямо на него смотрело несколько арбалетов. Тяжелые стрелы готовы были сорваться с тетивы, свистнуть по прицельной канавке и впиться в добычу.

Парень отступил к самому краю утеса и бросил короткий взгляд в хищную реку. Похоже, одного взгляда ему вполне хватило…

–  Почему они не стреляют?
– поднял бровь Джилинер.

–  Правильно делают, - объяснил Шайса.
– Мертвого - только на костер, а живого можно продать.

Один из стражников начал что-то примирительно говорить парню.

–  Сдаться предлагает, - перевел Шайса, хотя все и так было ясно.

Высокие скулы разбойника напряглись, твердо очерченные губы сжались в злой, презрительной усмешке. Левой рукой он сделал непристойный жест.

Стражник продолжал говорить. Заинтересовавшись, Джилинер положил ладонь на сиреневый шар. В комнату ворвался рев водопада, в который был вплетен рассудительный басок:

–  …И мы, приятель, прямо удивляемся: ну чего ты из себя героя корчишь?

–  Правда?
– перебил его дерзкий звонкий голос.
– Ты ожидал, что я закачу глаза и рухну в обморок?

–  А мальчик-то не из крестьян!
– удивился Джилинер.
– Если судить по его речи…

Стражник начал терять терпение.

–  Не зли меня, гаденыш! Мне рукой махнуть - и в твоей шкуре шесть новых дырок будет!

–  А что ее беречь, шкуру-то мою? Не соболь, не куница…

–  Не дури, - посоветовал стражник, с трудом сдерживаясь.
– Молод еще помирать. Сдавайся по-хорошему…

–  По-хорошему?
– В глазах парня плеснулось горькое отчаяние.
– Чтоб на всю жизнь в рудник, под землю? Нет, собака ты гончая, живым ты меня не возьмешь, лучше попробуй сам себя за ухо укусить…

–  Ну все, - тяжело выдохнул стражник.
– Шутки кончились. Или клади меч на землю, или стреляем!

Лицо разбойника вдруг стало серьезным, словно он вспомнил что-то важное.

–  А раз шутки кончились, - изменившимся голосом сказал он, - попробую сказать кое-что всерьез. Показал мне как-то учитель одну штуку…

Договорить парень не успел.

Шайса охнул. Его зоркие глаза первым заметили расширяющуюся у ног юноши черную змейку трещины.

Крупный обломок скалы с грохотом съехал в водопад. Разбойник извернулся, как кошка, перепрыгнул было на уцелевший край утеса, но под ногой осыпались камни, и юноша, взмахнув руками, сорвался в клокочущую воду. Потрясенные стражники на безопасном расстоянии вытягивали шеи, стараясь заглянуть в кипящую бездну.

–  Смелый парень, - уважительно сказал Шайса.

–  Смелый дурак, - уточнил Джилинер.
– Заработал смерть без погребального костра.

Шайса зябко передернул лопатками.

–  Однако, - задумчиво сказал маг, - пора заставить зеркало вспомнить, кто его хозяин…

Он ласково и легко провел пальцами по деревянной раме, а затем приложил ладони к стеклу. Вокруг зеркала вспыхнуло белое сияние. Изображение исчезло, словно стекло залило молоком.

Джилинер повернул к слуге потрясенное лицо:

–  Шайса! Змей ты мой ручной! Знаешь, что это было? Будущее! Мы заглянули в будущее!

–  То есть… это как? Разве такое бывает?

Джилинер отвел ладони от стекла и заставил себя успокоиться.

–  У моего прадеда было зеркало, которое показывало будущее. Перед смертью он это зеркало разбил. И я его понимаю… Но ты видишь, как возросла моя мощь? Много ли на свете осталось такого, что мне не под силу?

–  Мастерство господина потрясает меня. Но… если знать все наперед, нельзя ли изменить будущее?

–  Шайса, ты смотришь в самую суть… Прадед утверждал, что можно. Но ему самому это ни разу не удалось.