А дарнигар и шайвигар - те вообще впали в тихую панику, потому что приказано им было сдать дела достойным людям из числа сотников и немедленно отправиться в Ваасмир, дабы свидетельствовать на дознании. Дочь Клана Волка должна была ехать в Ваасмир вместе с ними.

Отъезд назначен был на следующее утро. Дарнигар и шайвигар провели эту ночь (свою, как они были уверены, последнюю ночь в этой крепости) совершенно необычным для себя образом: напились вдвоем до умопомрачения.

Вино открыло им глаза на то, с каким чудесным человеком каждый из них сейчас пьет. Оба не понимали, как раньше не разглядели друг в друге таких редких достоинств.

Харнат, припав к плечу своего лучшего друга, надрывным голосом делился воспоминаниями:

–  Нас, батраков безземельных, знаешь, как дразнили? «Лошадь чужая, телега не моя, зато кнут свой!» Правильно дразнили. Прешта - она и есть прешта… нищета… И ведь сам понимаешь, как оно бывает: сегодня - батрак, завтра - раб! Скажет хозяин людям, что он тебя купил, и поди кому чего докажи… Ну, я на такую жизнь плюнул и в наемники подался. А теперь меня удавят на эшафоте… и не спорь! Раз я сказал - удавят, значит, удавят!..

Толстяк Аджунес смаргивал с ресниц слезинки. Он очень, очень понимал дарнигара. У него у самого, между прочим, две коровы вот-вот должны отелиться, одна - любимица, красавица, редкой кунтарской породы… А теперь его тоже удавят на эшафоте, он даже теляточек не увидит…

Наутро они двинулись в путь - оба хмурые, несчастные, с головной болью. Взглядами они старались не встречаться.

За ними следом ехала Арлина. Гордая, молчаливая, с застывшим лицом и сухими глазами. Дочь Клана привычно и уверенно держалась в седле, твердой рукой направляя лошадь по неровной горной дороге.

Замыкал кавалькаду небольшой отряд, взятый для охраны. Среди солдат были Айфер и Аранша.

Лунные горы провожали всадников тоскливым серым туманом, и радуга не стояла над ущельем, по которому уезжал отряд.

–  Деньги, конечно, хорошие, но голова-то, ясная госпожа… голова-то своя, она ж дороже всяких денег!

Дюжий тюремщик скрестил руки на груди, всем своим видом выражая непоколебимость. Однако разговор не оборвал, не вышел вон и не хлопнул дверью.

–  А что - голова?
– ровно возразила Арлина.
– Кто тебя просит рисковать головой? Кстати, за такие деньги не грех бы и рискнуть…

Этот обмен репликами двигался уже не по первому кругу. Оба собеседника порядком устали, а Арлина к тому же спешила: ее отсутствие могло быть замечено в доме дальней родственницы, у которой девушка сейчас жила. Тем не менее Волчица и тюремщик ничем не выдавали волнения и торговались с таким небрежным видом, словно речь шла о сущих пустяках, а не о том, чтобы устроить побег государственному преступнику.

Чтобы не выдать нетерпения и жадности, тюремщик поднял глиняную кружку с вином и начал пить большими злыми глотками. Не в силах больше видеть его физиономию, Арлина подошла к маленькому оконцу и выглянула на разбитый вдоль стены крошечный огородик.

Уже ползвона торчала она в мерзкой задней комнате мерзкого трактира, что расположился в самом мерзком городе Грайана. И разговаривала с самым мерзким человеком на свете, это уж точно! Они со всей вежливостью и учтивостью тянули друг из друга нервы.

–  Тебе не надо подставлять себя под удар, - вновь начала девушка мягко и убедительно.
– Передашь ему ключи от камеры и меч - и можешь спокойно дежурить дальше. Он уйдет, когда на твоем месте будет другой человек. Кто потом сумеет разобраться, откуда к узнику попали ключи?

–  Как же! Так ему и удастся выйти наружу!

–  А что? По пути будут какие-нибудь решетки или запертые двери?

–  Нет, но там охрана на каждом шагу!

–  Ах это… можешь не беспокоиться. Даже если в ваши тюремные коридоры битком набьется вся ваасмирская стража - это его не остановит, даже не заставит замедлить шаг.

–  Такой воин, да, госпожа?
– невольно заинтересовался тюремщик.

–  Да, - глухо ответила Арлина.
– Великий воин. Слезы подступили к глазам, но усилием воли гордая девушка удержала их.

–  Может, я и рискнул бы, - негромко сказал тюремщик.
– За пятьдесят золотых.

Голос его остался вежливо-равнодушным, но Арлина с похолодевшим сердцем поняла: это все! Торговля окончена! Наглый тюремщик удвоил названную ею сумму.

–  Ты с ума сошел, - начала она беспомощно, но тюремщик грубо и властно перебил ее: