–  К чему было рисковать, почтеннейший?
– мягко попенял ему Сокол.
– Ты же не воин, тебе нашлось бы дело и внизу…

Толстяк выпрямился, губы его перестали дрожать.

–  Я - Левая Рука, - сказал он с достоинством.
– Без меня Хранитель будет однорук. Я не воин, это верно, и на стене от меня было мало пользы… но солдаты должны были видеть меня в бою!

Орешек с уважением взглянул на собеседника, который открылся ему с новой стороны.

–  Ладно, у нас еще много дел… Где дарнигар?

–  Дарнигар не может подойти, - неохотно отозвался один из наемников.

–  Ранен?
– встревожился Хранитель.

–  Э-э… нет… он спит. И лучше его не будить, господин мой!

–  «Ведьмин пепел», - сладким голосом подсказал Аджунес.
– Годы, годы, берут свое! Харнат Дубовый Корень из Семейства… прошу прощения… Прешта… уже не тот, кем был в молодости!

Орешек усмехнулся: все становится на свои места, жизнь продолжается.

–  Что ж, Левая Рука, тогда примешь командование ты. Распорядись: нужно сделать вылазку и перенести в крепость тела бойцов, сорвавшихся со стены. Кто-нибудь, возможно, еще жив, а у остальных будет костер и все молитвы, какие сумеют вспомнить наши жрецы.

Шайвигар бросил на Сокола быстрый удивленный взгляд и склонился в почтительном поклоне.

«Чему он удивляется?
– вскользь подумал Орешек.
– Кто еще позаботится о воинах, как не Хранитель? Это же моя крепость. Это мои люди».

–  Мне нужна новая столица!

Стройный молодой человек лет двадцати пяти сидел на мраморном бортике фонтана и скучающе швырял камешки, стараясь попасть в бьющую вверх тонкую струю. Почти каждый раз это ему удавалось.

Вокруг мягко шелестела листва, тонко перекликались птицы. На столике возле фонтана стояло блюдо с фруктами и орехами. Молодой человек не глядя протянул руку и взял с блюда яблоко.

–  Ты меня слышишь?
– раздраженно крикнул он в сторону белой беседки, стены которой были увиты плющом.
– Чем ты так занята, что и ответить не можешь? Что-нибудь неотложное?

У входа в беседку тонко прозвенела завеса из длинных серебряных цепочек. Блестящий металлический поток расплеснулся в стороны, выпуская на солнышко высокую статную женщину.

–  Ты меня звал?
– ласково, чуть виновато спросила она.
– Извини, не расслышала… Нет, ничего важного. Всего-навсего письмо от Хранителя Ашшурдага… предлагает новые меры борьбы с пиратами, полный бред…

Голос был красив и звучен, но сама женщина выглядела странно в этом веселом саду, полном пятен света, играющих на траве, и ручных белок, с цоканьем носящихся по ветвям. Причиной тому была ее мрачная одежда: черный бархатный балахон, расшитый золотыми еловыми веточками. Дорогой, роскошный траурный наряд.

Молодой человек вздрогнул.

–  Не могу привыкнуть… - раздраженно бросил он.
– На тебя смотреть страшно. Когда ты снимешь этот маскарадный костюм? Если б ты кого-нибудь потеряла, я знал бы… Или у тебя завелись секреты?

–  Никаких секретов, - ровно и приветливо ответила женщина.
– Я надела траур по себе, по своей молодости, по своим надеждам на счастье…

–  Полный бред, - скопировал молодой человек интонации собеседницы.

–  Что ж, бред так бред. Считай это моей причудой… или неосторожным обетом, который я когда-то дала богам. Скоро сниму траур, уж потерпи немного… Так что хотел сказать мне мой государь?

Джангилар Меч Судьбы, король Великого Грайана, нахмурился и метко запустил в струю фонтана еще один камешек.

–  Мне нужна новая столица, - сказал он твердо, всем своим видом показывая, что не потерпит возражений.

–  Да?
– чуть насмешливо удивилась женщина.
– Чем же тебе не угодил старый добрый Тайверан?

Она откинула капюшон, прикрыла большие, темные, широко поставленные глаза и запрокинула лицо навстречу солнечным лучам.

Женщину нельзя было назвать юной, но даже враг признал бы, что она прекрасна. Сейчас, замерев под жарким потоком солнца, позволив темному облаку волос выбиться из-под капюшона, она походила на дивной работы статую. Трудно было угадать возраст по этому великолепному лицу с правильными, соразмерными чертами. Высокий лоб говорил о незаурядном уме; черные дуги бровей с чуть приподнятыми у висков кончиками подчеркивали чистоту и белизну кожи, которая не нуждалась в притираниях и пудре. Безупречно гладкими были и красивые, чуть впалые щеки, и гордый прямой нос, и подбородок - твердый, энергичный, но отнюдь не грубой формы. Четко очерченные губы в легкой улыбке чуть обнажили ровные белые зубы. Была в этой улыбке некоторая надменность, еле заметное чувство превосходства над окружающими. Такими, должно быть, представляли себе богинь язычники в Темные Времена.

Будь этот лик создан из мрамора, он прославил бы ваятеля. Но эти же черты живого, не мраморного лица производили странное, тревожное впечатление и скорее отталкивали, чем притягивали мужчин. Пантера тоже прекрасна, но мало у кого возникнет желание почесать ее за ушком…

–  Тайверан - всего лишь историческая реликвия, памятник древности!
– говорил тем временем король, устремив задумчивый взгляд мимо красавицы.
– Подумаешь, там короновался Лаогран Полночный Гром…

–  И все его потомки, - мягко напомнила женщина, не открывая глаз.
– И ты тоже…