Правда, когда артане остановились от городских врат на расстоянии двух выстрелов из лука, стало видно, что это еще не войско, просто очень большой конный отряд. Город с ходу не взять, осадных машин тоже нет, просто тысяча всадников на легких горячих конях, очень быстрых и выносливых.

Но тревога взяла всех за горло: артане разбили походный стан, оградили рвом, чего артане никогда не делали, выставили вартовых. Никто не требовал открыть ворота, никто не выкрикивал угроз. В лагере неспешно готовили длинные лестницы, складывали целую гору вязанок с хворостом, которыми в нужный час забросают ров.

Гелия примчалась к Итании в слезах, артане пока что не обложили весь город, можно выскользнуть. Она отыскала верных ребят, помогут перебраться через стену…

– А дальше куда? – спросила Итания в безнадежности. – Их отряды рыщут, как волки, по всей стране.

– Говорят, они еще не добрались до гор, – сказала Гелия и умолкла.

– А что в горах? Там есть жизнь?

– Там смотрители драконов!..

– Артане туда придут, – сказала Итания убежденно. – Они драконов ненавидят! Придут, хоть и не любят гор, но все там сожгут, уничтожат, ни один дракон не выживет! Нет, туда тоже нельзя… Гелия, нам никуда нельзя. Остается надеяться, что отец успеет с большим войском.

Мирошник сам вышел на защищенный от стрел помост над воротами, молча выслушал требование сдачи города. Когда артанин умолк, сказал веско:

– А что заставляет артан думать, что Черный Утес можно взять?

Артанин оглянулся, красивым жестом, показывая свою великолепную фигуру воина, указал на прибывающее войско:

– Это!

Мирошник подумал, острые глаза из-под мохнатых бровей всматривались в хорошо вооруженных всадников. Весь север закрыло пыльное облако, но по краю всюду выныривали эти всадники, спрыгивали на землю, начинали ставить шатры, разводить костры.

– Это немало, – согласился наместник. – Но на конях нашу стену не перепрыгнуть.

Артанин холодно заметил:

– Не думаю, что за стенами этой крепостишки не укрылись бежавшие из крепостей посильнее. Хотя… ты прав, вы могли и не знать. Мы щадим тех, кто сдается, а вырезаем тех, кто сопротивляется.

– Значит, ваши кони умеют прыгать через стены?

Артанин сказал злее:

– Через неделю… даже раньше, прибудут тяжелые катапульты, баллисты и тараны. Сдашь город сейчас – останетесь живы. И даже не ограбленными. Сдашь через неделю, когда увидишь катапульты, – оставим всем жизнь, но город ограбим. Не сдашь – все равно возьмем. Но тогда по ту сторону стен будут убиты даже собаки и кошки. Подумай еще сутки!.. Завтра в это же время жду ответ.

Он повернул коня, Мирошник прокричал в спину:

– Но кто ты, осмелившийся говорить от всего артанского войска?

Всадник молча вытащил из ножен не топор, как ожидал наместник, а, как ему показалось, сверкающую полосу света. Он вскинул эту полосу над головой, и солнечный день померк перед этим чистым незапятнанным светом.

– Этого тебе достаточно? – прогремел страшный голос из пылающего огня.

Когда наместник протер слезящиеся глаза, всадник с мечом в ножнах уже возвращался к своему лагерю.

На городской площади собралась галдящая толпа. На этот раз и народу впятеро больше, чем тогда, когда видели первый небольшой отряд. Страсти накалились так, что мелькали кулаки, палки, слышались крики. То одного, то другого уводили под руки с разбитым в кровь лицом.

Толпа осадила и дом Мирошника. Он задержался с выходом, в окна полетели камни. Стражам пришлось оттеснять разъяренных и встревоженных, он остановился на верхней ступеньке, воздел руки.

– Черноутесцы! – сказал он громко, но со льстивостью в голосе. – Могу ли я решать такие важные вопросы, которые вы доверили избранным вами самым мудрым жителям нашего славного града? Я, как и вы, полностью полагаюсь на их мудрость!.. Давайте дождемся их решения!

В толпе недовольно закричали, но возгласы остались одинокими воплями. Наместник смиренно склонил голову и сложил руки на животе. И хотя каждый понимал, что хитрый правитель просто перекладывает трудное решение на другие плечи, но возразить нечего, народ с криками, гвалтом и даже с песнями потек живой рекой к Дому Совета Старейшин.

Итания с трепетом ожидала возвращения служанки.

Гелия прибежала в ужасе, выпалила с порога:

– Госпожа!.. Народ все-таки заставил их решать: воевать им с могущественной Артанией или нет?.. Но Мирошник не захотел это решение брать на себя, он просто трусливо увильнул!

Она почти кричала, возмущенная предательством, как она считала. Итания прошептала:

– В чем ты их винишь? Что хотят оставить свой город в стороне от огней и крови войны?

– Боги не прощают тех, – заявила Гелия запальчиво, – кто выдает доверившихся! Если не врут, то город Старгород уже наказан за такое деяние…

Итания сказала с досадой:

– Перестань болтать глупости! Боги не вмешиваются в деяния людей, у них свои заботы, страсти, желания. А предают люди друг друга или нет – богам все равно.