Купол неба исчез, над головой жуткий открытый космос. Медленно плывут снеговые астероиды, мертвые и холодные, язык не поворачивается назвать их облаками. Блестящая, как огромный слиток серебра, луна висит в пугающей пустоте, и чувствуется, что вот-вот обрушится... не может не обрушиться, огромную массу ничто не держит!

Из подъезда я с надеждой посмотрел в сторону троллейбусной остановки, вдруг да подходит. Правда, теперь есть автомашина, но проблем стало не меньше, а больше: в салоне троллейбуса стой спиной к движению и мечтай, а за рулем только и смотри, чтобы кто не подрезал, не затормозил впереди резко, надо слушать «Авторадио» насчет пробок в городе, заранее стараться объехать...

И в самом деле, только сел за руль, выехал на проезжую часть, как в черепе полыхнула ослепительно яркая мысль, невозможно умная и крупная, как рыба, что сорвалась с крючка рыболова. И тут же впереди замигал желтый свет, в мозгу пронеслось на огромной скорости длинное вычисление частоты мигания, скорости моей машины, плотности движения, я рискнул добавить газу и успел проскочить в тот момент, когда свет сменился красным, но на такой скорости можно...

Переводя дыхание, попытался вернуться к яркой мысли, но в черепе великолепная свистящая пустота. Я потер свободной ладонью лоб, пытаясь удержать выпрыгивающие через ушные раковины мысли. Ну что я за существо, уже и я, как все, отвык думать, живу на алгоритмах, как насекомое какое. А еще горжусь, что не такой, «как все», букашка безмозглая. Ну, не то чтобы очень уж горжусь, но чувствую, что не такой, как прочее быдло, и это чаще предмет для гордости, чем для уныния.

Если я не такой, как все, если я... гм, ну не то чтоб уж избранный, затаскали это слово, а то бы воспользовался, но все-таки я из тех, кто может войти в мир обетованный... то почему живу, как все? Почему вообще-то не отличаюсь по жизни от Люши, Константина, Шурика? Да что там в быту, даже вроде бы и по целям такой же. Так как могу войти в мир обетованный, если они, эти человеконасекомые, уж точно не войдут? Значит, и я не войду...

Я вышел из припаркованной возле дома Люши машины, сверху из раскрытых окон несся мощный бас Шаляпина, исполняющий «Шотландскую застольную» Роберта Бернса:

– Бездельник, кто с нами не пьет!

Ну да, сказал я себе вяло, а как же, и бездельник, и трус, и вообще подозрительный человек. Шпион, наверное. Гнать такого в шею из наших дружных рядов мужественных героев, которым наплевать на цирроз печени, на лопающиеся сосуды, на язву и прочие прелести отважно пьющего настоящего мужчины.

У Люши, как всегда, в гостиной накрыт стол, мощно парует мясо, пахнет шашлыками, острыми приправами, изысканными гарнирами. Даже на подоконнике в блюдах еда, не говоря уже о всех горизонтальных поверхностях кухни.

Все загорелые, с облупившимися носами, Василиса – красно-розовая, как огромная креветка со снятым панцирем, встретила меня в прихожей и, приговаривая, что соскучились, утащила сразу за стол.

Лариска, к моему удивлению, тоже встретила меня в прихожей, жарко расцеловала, на миг так прижавшись всем горячим зовущим телом, что я ощутил себя погруженным в амебу, готовую к делению.

– Давно тебя не видела, – шепнула в ухо. – Соскучилась.

– Дела?

– Еще какие!

– Читал в новостях...

Она оживилась:

– Правда?

– Читал, читал, – заверил я. – Стоит кликнуть на искусство попсы, обязательно где-то и твоя фамилия.

Она пообещала:

– Скоро вообще будет на первых полосах поп-музыки! Я добьюсь. Пойдем, уже все за столом.

В гостиной плотный воздух из веселья, дезодорантов и пота. Шумно и пьяно-дружелюбно, хотя народ вроде бы не пьяный пока что, но собрались расслабиться и повеселиться, так что можно в нужную струю сразу, без прелюдий.

У окна рассматривает обложки музыкальных дисков Демьян. Молодец Лариска, сумела наклонить, как-то и чем-то помогает в ее амбициозных проектах, но явно полезен, иначе бы давно отшила этого потного хрюкающего борова.

Огромная бутылка вина в центре стола смахивает на космическую ракету первого поколения, на таких все еще взлетают, когда нужно доставить экипаж на МКС. Да и шаттл такой же формы, разве что с крохотными крыльями-стабилизаторами. Это космолеты второго поколения, построенные на Луне или прямо в космическом пространстве, будут иной формы, им не надо будет преодолевать сопротивление атмосферы...

Рука Люши хищно цапнула бутылку, и мои мысли о космических полетах разлетелись, как обломки столкнувшихся астероидов. Он заржал от удовольствия:

– Люблю красное!.. Витамины всякие, а главное – гормоны!

– В вине гормоны? – усомнился Константин.

– Вино горячит кровь, – сказал Люша авторитетно, – значит, вырабатывает гормоны.

– Прощай вино в начале мая, – пробормотал Константин, он внимательно следил за руками Люши, – а в октябре прощай любовь!

Люша умело засадил штопор и вытащил пробку, понюхал, совершая весь ритуал, взялся за следующую, поменьше, приговаривая:

– Красное вино – для мальчишек, белое – для женщин, портвейн – для мужчин...