– Леди, – говорю я строго, – страна зовет, я тороплюсь. Каждое мгновение дорого. Есть вещи и поважнее, чем секс!

Она в ужасе и недоумении:

– Как это? Разве такое возможно?

– Возможно! – отвечаю я трубным голосом пророка. – У мужчин всегда есть нечто повыше простого секса! Если они – мужчины!

Я подхожу к раскрытому окну и намереваюсь совершить новый прыжок, а она вскрикивает:

– А если не простой, а экстремальный? Возьмите меня, как хотите!

– Есть вещи, – отвечаю я уже голосом архангела, – что повыше даже экстремального!

И делаю прыжок, на этот раз такой длинный, что совсем исчезаю в ночной темноте. А девушка смотрит вслед с полуоткрытым ртом, мокрыми трусиками и вся воспламененная, не понимающая, что в мире может быть что-то выше секса, если по всем средствам СМИ твердят, что ничего выше уже нет...

Я вздрогнул, за спиной бодро простучали каблучки. Жаркие руки обхватили, за ухом клацнули, пугая, зубы.

– Мечтаешь?.. Нет на звездах никаких аэлит! Мы все здесь...

Когда ушли Барабин и Ольга – не заметил, зато Лариска встала рядом, бодрая и свеженькая, на губах загадочная улыбка, рожа довольная.

– Жаль, – ответил я.

– Чего?

– Что нет там аэлит... Но все равно туда тянет.

Она пихнулась плечом.

– Не получится. Придется тебе вместо шагания по звездным просторам спускаться на лифте и везти меня по грешной земле.

– А что Демьян со своей ухой?

Она улыбнулась:

– Перехватил червячка, а через час должен быть в сауне со своими коллегами. Жена знает, что у них там совещание, так что не увильнуть.

Я буркнул:

– Так, может, и тебе? В сауну?

Она покачала головой, мне послышалось в ее голосе искреннее сожаление:

– Кто-то да проболтается. Это здесь его жену никто не знает. Нет уж, на сегодня с ним все... Славик, ты что-то в последнее время... или я раньше не замечала?.. Стал какой-то не такой. Что с тобой делается?

Она прижалась горячим телом, одной рукой обхватила за талию, другую игриво просунула за пояс и под резинку трусов. Я чувствовал ее умелые ищущие пальцы.

– Вроде бы все на месте, – сказала она рассудительно. – А что еще мужчине надо?.. Ну вот, все еще работает! А то все пугают: импотенция, импотенция с каждым годом... Никакой импотенции я нигде не вижу, все это брехня.

– Ты прелесть, – сказал я.

Она оживилась:

– Правда? И ты очень милый, Славик, я все время это говорю. Мы с тобой такие прелести, что просто... Пойдем в комнату. Ты Таньку уже успел?

– Нет пока.

– Чего тянешь? У тебя вон как набухло! Пойди разгрузись, а то Барабин какое-то шампанское за пятьсот долларов принес! Надо попробовать.

В большой комнате огромный стол, подобно игристому вину, играет и блещет хрусталем бокалов, рюмок разной формы и объема, посуды, там громоздится жареное мясо, рыба, креветки, кучи лангустов и осьминогов...

Я услышал нейтральный голос Константина:

– За шведским столом можно до отвала наесться, а за русским – до упада нажраться.

Люша сказал довольно:

– Только истинно русский человек знает, чем еда отличается от закуски!

И захохотал, колыхая всеми мясами. Это выглядело так, словно легонько встряхнули наполненный гелем огромный полиэтиленовый мешок.

Константин и Барабин тоже засмеялись, сыто гоготнул и Демьян, однокашник и ларисочник. Я выдавил улыбку, я же как все, так жить проще. Что-то Демьян задерживается, у него сауна через час.

На дальней стене широкоэкранный телевизор, маньяк с огромным зазубренным ножом гоняется за невинными девушками. Рассаживаясь, все заинтересованно следили за ним взглядами: догонит или будет вот так бегать до конца фильма?

Барабин с довольной мордой вскинул руки, показывая всем ту самую, как догадываюсь, бутылку, что полтыщи долларов.

– Ура, – сказала Лариска светлым голосом и засмеялась, словно множество серебряных колокольчиков рассыпалось по комнате. – Как хорошо!.. Люблю повеселиться...

– ...особенно пожрать, – закончил Барабин и захохотал.

Лариска милостиво кивнула, будто в самом деле это и сказала бы. Я-то знаю, что перед каждым банкетом она принимает таблетки, а после – либо как римская аристократка щекочет горло гусиным пером, чтобы облегчить желудок и не дать ему успеть переварить все это суперкалорийное, либо глотает жиросжигающее.

Мы снова по разные стороны стола, рядом со мной Таня, молча ухаживает за мной, загадочно улыбается. Распили шампанское за пятьсот, я бы не отличил от обычного, Таня мне нагребает с общего блюда на тарелку, я ем безропотно, она время от времени щупала мои гениталии и шептала, что калории мне все-таки понадобятся.