Люко посмотрел на американца лихорадочно блестящими глазами.

— Я не хотел прятаться. Сначала я, правда, вел себя осторожно, но только потому, что хотел отомстить всем им. Я хотел выполнить свой план до конца, но мне все равно не хотелось прятаться и заметать следы, чтобы дожить до глубокой старости. Наоборот, я хотел, чтобы о моей мести узнал весь мир. Хотел, чтобы все знали о том, что Жан-Марк Люко отомстил за смерть своего отца. Я боялся только одного: что мне не хватит времени. Время и успех — вот что было для меня важно. Я должен был не наделать ошибок и довести свой план до конца.

— И все же вы сделали одну ошибку. Я имею в виду Пономарева.

— Да, в Нью-Йорке мы допустили серьезную ошибку. Мы хотели убить Аркадия Слободина… и я по ошибке застрелил Пономарева. Но откуда мне было знать, что это не Слободин? Тем вечером в Нью-Йорке я издали видел, как Слободин вошел в «Плазу», вышел через несколько минут и уехал на машине. Естественно, мы поехали за ним. Ночью устроили засаду за городом. Когда он возвращался в Нью-Йорк, Кристина дала мне сигнал, и я спустил курок. И только на следующее утро мы узнали об ошибке.

— Вы сожалели о том, что убили невинного человека?

— Не буду скрывать, я испугался. Убийц Пономарева должна была искать вся американская полиция, и нас могли поймать в любую минуту. Мы решили возвращаться во Францию, но сначала нужно было довести дело до конца. Из-за этой спешки мне пришлось пойти на страшный риск, чтобы убить Слободина. Той ночью весь наш план оказался под угрозой срыва. — Люко замолчал на несколько секунд. — Слободин умер, да? Я не видел в газетах сообщения о его смерти.

— Да, — кивнул Саундерс. — Аркадий Слободин мертв.

— Винтовка, из которой мы стреляли в Драгнера, Пономарева и Слободина, лежит на дне Гудзона. Если хотите, я могу указать точное место. В Нью-Йорке мы взяли напрокат машину. Через два часа после убийства Слободина мы уже возвращались на самолете в Европу.

— Но вы не прилетели вместе?

— Нет. Кристина полетела другим рейсом, через Брюссель. Я не хотел впутывать ее во все это и старался, чтобы она держалась от меня подальше.

— Вы и сейчас не хотите впутывать ее?

Жан-Марк Люко закрыл глаза и кивнул.

— Да, и сейчас не хочу.

Колокол на церкви пробил два часа.

Ночь превратилась в кошмар — труп за секретером, страницы, написанные человеческой кровью, наконец открытая страшная тайна и убийца весь в черном. Люко неподвижно стоял перед ним и абсолютно спокойно рассказывал об убийствах. И только глаза горели диким огнем.

У Джеффа Саундерса пересохло во рту и появился горьковатый привкус.

— Почему Кристина не полетела с вами в Израиль?

— Я не захотел, чтобы она была со мной в Израиле. Кристина не знала о моих отношениях со Львом Журбиным. Когда я нашел в рукописи его имя, то сначала не мог поверить своим глазам. Если бы он в ту минуту был рядом, я бы, наверное, хладнокровно убил его. Но позже я обо всем хорошенько подумал и захотел убедиться, что это тот самый Журбин. Поэтому я и попросил его адрес в «Централштелле». Когда я был уверен, что это он, то решил поехать в Израиль, все рассказать и объяснить, почему я это делал. Я мог рассказать Льву правду. И я знал, что он тоже расскажет мне правду.

— Вы все ему рассказали об убийствах?

— Все.

— И что он вам сказал?

— Он плакал. Он прорыдал всю ночь. Сидел рядом со мной, обнимал меня и рыдал, как ребенок. Он ни слова не сказал о моей мести и молча выслушал, когда я подробно описывал, как убивал всех по очереди. А после того, как я сообщил, что собираюсь покончить с жизнью, когда убью последнего в списке, Лев опять горько заплакал.

— Журбин рассказал, какое принимал участие в убийстве вашего отца?

Жан-Марк Люко кивнул.

— Пять человек прижали его к земле, и он не мог даже пошевелиться, а в это время остальные прикончили отца. В соседних бараках слышали страшные крики. Так вот, это кричал Лев Журбин. Мой отец не произнес ни звука. Смерть наступила мгновенно. Журбин сказал, что он уже умирал, когда они набросились на него.

— А как удалось уцелеть самому Журбину?

— Лев был русским офицером, поэтому русские узники побоялись его трогать и защитили от остальных. Он остался в 13-м бараке. Можете представить, в какую пытку превратилась его жизнь среди этих чудовищ после той страшной ночи! После той ночи Лев поклялся, что заменит мне отца. Мой отец рассказал ему обо мне. И он сдержал слово.