— Найдем, — охотно согласился я. — Да понимаем мы все, Алексей! Не дети.

— Эх-х… — тяжело вздохнул Командор. — Ну тогда все «недети» свободны. Боюсь, не поняли вы еще, что случилось.

И он махнул рукой.

А я стрелой помчался на нашу базу возле главных ворот.

Спасатель, спасатель… Экая звезда выискалась. И поважнее дела есть.

Что может быть слаще, чем наесться от пуза перед сном? И не верьте никому, что это зло и яд. Это ништяк и кайф. Нарубался — и баиньки. И сны не тревожные.

Так что и вам желаю… подкрепиться. Прямо сейчас.

И спокойной сытой ночи.

Алексей Сотников, Дед Мороз-Мазай-Пихто

Больше всего мне обидно из-за огурцов.

Вот ведь хрень, соленые огурцы с канала тащу. А что делать — свои-то мы живаком схрумкали, с «витаминой»: небольшим первый урожай вышел, ненадолго Замку его хватило. Так что наши отменные дубовые бочки, под соленый огурец зарезервированные, в подвалах цитадели стоят пустые: нечего было в них солить. И у франков таких нет — мы у соседей свежих взяли, последней бартерной баржой привезли. Парниковых, но вкусных. Зато грибов — навалом, всех мастей, сортов и способов обработки. Грузди соленые — хоть по полбочки выдавай.

— По вареному мясу вопрос сняли?

— Девочки уже почти закончили порционирование, сейчас сюда принесут, — успокоила всех собравшихся Эльвира Иннокентьевна.

Вот оно как — «порционирование», растет профессионализм пищеблока.

Сидим. Третий день сидим. Комплектуем подарочные наборы — каждому жителю анклава. Делаем людям приятное. И политически верное: ничто так не сплачивает народ в монолит, как подарочные наборы перед Новым годом.

— Эльвира, по посуде там… Не жмитесь, а…

— Алексей Александрович, ну че вы, в самом деле! Пусть пишутся, берут. Но за все, что в праздники расколотят, — потом с каждого спрошу, лично. А на поселки вообще не дам: потом назад не допросишься! Охотники с Кордона до сих пор со свадьбы котел не вернули, куда это годится…

Хорошая была свадьба у Кости Лунева. Запоминающаяся. Хотя некоторые моменты той гульбы мне и вспоминать стыдно. Да… Дали мы там картинку Смотрящим.

— Да помню я.

Поморщился, сам себя мысленно кольнул. Вру ведь, не помню, напрочь забыл. А обещал «кордоньерам» дать втык. Записывай не записывай — а что-то ускользает. Ладно, может, сейчас запомню.

— Ну что, список окончательный? Работать можно? Ничего больше не придумали? — Пора завязывать, есть и другие дела.

— А как придумаешь, Леша, если у тебя все в последние дни доделывается, — ядовито проскрипела Зенгер. — Мы тебя сколько трясли? Ты сколько раз обещал?

— Они «окна» ищут. Искатели, — пояснила Казанцева.

— Да они все «пушки» свои везут. И пули. Три раза где-то там, в степи, постреляли по воробьям, и тарятся… Больше ведь Замку ничего не надо, у нас же все есть, — со спокойной язвительностью поддержала подругу Лагутина.

— Лена, елки, не начинай, а! — Я даже расстроился. — Я что сейчас делаю? В хоккей играю? Щас все будет… Все, спрашиваю?!

— Да все, все, жми свою кнопку.

— Ну ждите…

— Стойте! — тут же подскочила Климова, директор школы. А как же. Собери больше трех женщин — и всегда кто-то будет подскакивать в самый критический момент.

— Хлопушек еще возьмите, штук пятьдесят.

— Алло! Мать вашу, девочки, да куда вам столько! Их уже целый арсенал.

Затрахал меня уже этот оргкомитет!

— Возьмите, возьмите, невелик вес. У нас впереди еще три утренника, елки, катания на санях. И от взрослых заявки есть.

— Юлия Павловна, а давайте вам Гонта на удалении гранату взорвет! — сострил я.

— Это у них юмор такой, солдафонский, — качнула головой в сторону соратниц Зенгер. — Это у них гендерное.

— Ой… Много вы понимаете в солдатском фольклоре, — сварливо бросил я. — Лучше скажите, на фига мы кока-колу берем? И так малолеткам уже взяли, в детских наборах было, я помню. Чего этот яд каналом переть?