Едва ноги Дмитрия коснулись чьей-то мягкой щетинистой спины, как рядом подпрыгнула и люто щелкнула жвалами оторванная голова. Даже не голова, половинка головы! Чудовище промахнулось саму малость, но Дмитрий даже не оглянулся на острейшие жвалы, готовые одним движением отхватить ноги.

Кирилл остановился на краю пещеры. Похолодевшие ноги отказывались нести в шевелящееся адское месиво. А Дмитрий метался по мягким телам гусениц, жестким спинам жуков, по телам щетинистым, скользким, пульсирующим. Исчезал за огромными насекомыми, приподнимал их, переворачивал, нырял под длинные туловища стрекоз, лазил на четвереньках под скопищем дергающихся дождевых червей...

Когда вернулся, от него несло сыростью, слизью, чужими запахами. Кирилл сказал торопливо:

— Таких складов много! Обыщем все, будь уверен. Испытатель где-то здесь.

В следующей пещере Дмитрий снова, уже не чувствуя прежнего страха перед диковинными чудовищами, прыгал по грудам добычи, переворачивал, заглядывая во все углы, безбоязненно отпихивал муравьев, воспринимая их только как досадную помеху.

Миновали три склада. Дмитрий мрачнел, на ходу вытирал о стены налипшую на руки слизь. Если в первом складе были полуживые насекомые, то в остальных только горы высохших, скрюченных, закоченевших...

Тело ныло, отзываясь на ушибы, падения, толчки. Оба напряженно всматривались в полумрак, стараясь уловить движение раньше, чем выскочивший муравей собьет с ног. Вдруг Кирилл вытянул руку:

— Мне кажется... там человек!

Дмитрий сорвался с места как снаряд. Кирилл бросился за ним, упал, завертелся волчком, а потом, теряя драгоценные секунды, не сразу понял, где верх, где низ, откуда и куда они идут.

Издали донесся крик. Кирилл ответил, они сошлись в темной, как преисподняя, пещере. Дмитрий двигался устало, голос был хриплым:

— Извини. Тоже почудилось... В глазах чертики пляшут.

— Да нет, я видел силуэт! Спутать трудно... Но ты побежал по другому ходу. Давай искать дорогу обратно.

Спустились на ярус, потом по соседней шахте поднялись сразу на два. Ход петлял, поднимался, делал зигзаги. Устали, в мышцах начала разливаться боль. Дмитрий вопросительно косился на мирмеколога.

— Вон там, — сказал наконец Кирилл, он неуверенно показал пальцем, — человек...

Дмитрий стрельнул глазами, на этот раз засек направление, прыгнул вперед. Под ногами громко шелестнули отколотые камешки.

Кирилл добежал до порога пещеры в тот момент, когда Дмитрий с торжествующим ревом торопливыми скачками несся к смутно различимой фигуре. Человек стоял напротив некрупного муравья, осторожно трогал его сяжки. Муравей, как сразу определил Кирилл, из нянек, что всю жизнь занимаются расплодом, лишь в последние дни жизни могут выйти на поверхность, да и то в сырые облачные дни...

Заслышав Дмитрия, в испуге отпрянул от муравья человек. Роста он был среднего, сложения вовсе не атлетического, светлокожий, светловолосый, в плечах тоже с Дмитрием не сравнить.

Муравей убежал, а Дмитрий налетел на друга, схватил его в объятия:

— Сашка!

Человек покачнулся. Если бы Дмитрий не поддержал, упал бы на землю.

— Димка! — прошептал человек. — Откуда ты?

— Ясно откуда... Ты в порядке? Господи, руки-ноги на месте...

Кирилл остановился, словно с разбегу влетел в каплю клея. У испытателя Сашки были длинные пушистые ресницы, крупные синие глаза, нежное белое лицо... Слишком узкие плечи, тонкие кисти рук, а под майкой-хитоном... Господи, да это же...

Дмитрий, не выпуская друга из объятий, с довольным видом развернулся к Кириллу:

— Кирилл, знакомься! Это Саша — звезда нашей группы. — Единственная женщина, Фетисова Александра Борисовна. Но раз мы без галстуков и штанов, то лучше — Саша, Сашка. А это, дружище, крупный ученый — мырмы... мярмю... словом муравьелог Кирилл Владимирович Журавлев.

Кирилл молчал, оцепенев. Его глаза шарили по отточенной фигурке испытателя Сашки. В горле сипело, но звуки не складывались в слова. Девушка окинула его сердитым взглядом. Глаза ее были чересчур синие, вопрошающие. Внезапно ее голос стал ядовитым:

— Может, мне повернуться?

— З-з-зачем? — спросил Кирилл тупо.

— Чтобы вам удобнее рассмотреть меня и сзади, — объяснила она любезно.

Дмитрий коротко гоготнул. Кирилл с трудом раскрыл рот:

— Что вы, боже упаси... Верю, что и с той стороны так же... гм...

Дмитрий сказал предостерегающе:

— Кирилл, прикуси язык! Схлопочешь. Это самый жуткий феминист на свете. А дерется, куда там бешеному барсу! Как богомол!

— Меня зовут Кирилл, — сказал Кирилл обалдело. — Мы без галстуков, как сказал Дмитрий...