О! Наблюдаю далеко впереди и прилично ниже пару "худых". Пикируют. Перпендикулярно мне. Вправо. Кого-то склевать, похоже, намыливаются. Точно, там "ишачки", четвёркой. Прошлись – пара горит. Ловко… Облачко больно подходящее. Попалось. Попробуем-ка теперь угадать… И пристроиться… Правильно… Уходят вверх… Мы в туманные просторы облака… Звук движка сразу приглушило, полный интим. Почти. Так… Чуток вправо…. Ещё… Теперь вниз… Скорость… О! Вот это сюрприз! Какое сладостное рандеву! Выныриваю, а эти прямо передо мною, чуть ниже. Почти без скорости. У меня же – полный газ, и шаг винта тоже полный, и запас высоты, а "ишачок" ей-ей не "чайка", разгоняется в пике очень неплохо, при даже ещё лучшей динамике. "Худые" тоже довольно шустро набирают скорость, но у меня-то – уже! И меня, похоже, не видят. Иначе уже валились бы. В пике. Обзор назад у них никакой. В начале войны, с опостылевшим уже ихним преимуществом в скорости, это не так чтобы очень существенный недостаток был, но теперь и этот козырь – мой! Ведомый стремительно растёт в прицеле, вот уже и без прицела – можно… ещё чуток… Оп! Стройный силуэт с изящно закруглёнными консолями плоскостей распластался передо мною в полнеба, кажется. До чего же всё-таки хороши эти 20-миллиметровки. Рвут всё буквально в клочья. Мощная отдача, однако, чувствительно снижает скорость лёгонькой птички моей. Кажется, успел даже заметить, как взрывом изнутри взметнуло осколками остекление кабины. Уже позади, и явно не жилец, впереди же – ведущий, и он не успевает! Нет… Успевает. Сволочь… Валясь на крыло, уходит в пике, и расстояние между нами – метров сто, пожалуй – сокращается всё медленнее, а у меня всё никак не получается довернуть, потом прекращает сокращаться, начинает расти – и вот он уже уходит. Не маневрируя – чисто на скорости. Попасть было всё равно никак – он чуть сбоку шёл. Доворот – потеря скорости. Опять, кстати, "сердце". То самое, с красным треугольничком. Всё-таки, чуток довернув, жму жябу широким веером изо всех стволов. На одной интуиции. Мимо, конечно.

Или нет? Нет, попал. Попал! Не то чтоб враз смертельно и вдрызг, как ведомого, что уже порхает сзади пылающим не поймёшь что. К земле. Этот же всего лишь начал вести себя… Странно. Пошёл зачем-то в вертикаль, да неловко так, непредсказуемо – я даже добавить не успел. Вроде только что весь прицел мне собою заполнял, и вот уже непонятиным каким-то рывком на крыло завалился и падает. Тяги, наверное. Снарядом. Или даже пулей. Повредило. Fortuna non penis, in manos non tenis,[284] как говаривали в медицинском. Кончилось, то есть, фриц, везенье твоё. Покрутив головой – чур-чур меня – следую за ним, даже не пытаясь дорихтовать. Уж очень неупорядоченный полёт. Как у бабочки. Почему майские жуки днём не летают? Попробовал как-то запустить. Выставил на палец, и ну щекотать. Достал. Тот надкрылья поднял, крылья расправил – широченные – зажужжал, тяжёленький такой весь из себя, и – по прямой. Сразу воробей. Откуда взялсся – вроде только что ничего такого рядом не было. На перехват, бочка, вираж, чпок клювом – и готов. Жук. А бабочку, дневную – слабо. То вверх, то вниз, то в сторону – непредсказуемо.

Будем ждать. Момента. Тем более что и на скорости ему не уйти. Не набирается у него скорость. Вот вроде чуть выправился – подхожу, пристраиваюсь… у, блин, опять. Как пьяного качает, и никак не поймать момент, когда бить. Стиль пьяного журавля… Биндюжника… О! Сейчас! Нет… "Сердца" он мне свои уже несколько раз успел показать, с обоих бортов, дыру тоже хорошо рассмотрел – чуть справа сразу за кабиной, не так чтоб очень большая, но видно – ещё и внутри рвануло. Пушечный. Снаряд. Оп! Аварийный сброс фонаря. Первый раз наблюдаю. Вживую. Классная опция. Высоты ещё порядочно, тыщи две. На крыло, переворот, чёрная фигурка вываливается, и вниз. Секунд через пять раскрылся. Зря это он. Надо было затяжным. Разворачиваюсь, сбросив газ, вниз до тыщи, снова вверх, чтоб на минимальной, и – одними ШКАСами.

Никогда не понимал возмущений по поводу расстрела вражеских лётчиков, что на парашютах. A la guerre comme a la guerre.[285] Всё очень просто. Надо нанести максимальный ущерб противнику при, насколько получится, минимальном себе, любимому. Вот штурмовки колонн беженцев – совершенно идиотское занятие. От них же больше пользы, чем вреда. Дороги забиваются, боевой дух войск падает, паника, опять же. Не удивлюсь, если в этом больше пропаганды. Сам-то уж точно ни разу не видел. Немцы, в общем-то, люди рациональные. Впрочем, и древний дух вандалов в них тоже не вовсе угас. А потом, был же, в реале, американец, что развлекался, с вертолёта пипол расстреливая. Не то в Ираке, не то в Афгане. Баловство это, однако. Глупое и вредное. Раненых добивать, к примеру. Чужих. Глупо. Пусть орут, народ нервируют. К тому же один раненый двух нераненых за собой тащит. Из боя, разумеется. Так-то они его тащут.

А вот парашютиста, наоборот – положено. Вот и сейчас – одним экспертом меньше стало у Люфтваффе. Неслабым. Внизу, кажется, их уже территория была. Оккупированная, в смысле.

Пока развлекался, вот он уже и Пинск. Как-то вот по пути получилось. Удачно. До Жабчицы как раз успею шасси выпустить. Прежде, однако, основательно покрутив головой. Воронки засыпали, садиться можно нормально. Похоже, без меня не бомбили. Впрочем, и не было-то меня… где-то час или около того. "Чайки", во всяком случае, с задания не вернулись… ещё или вообще. Притираюсь аккуратненько. Прямо к КПП. Выруливаю – Коля ждёт. Наше вам с кисточкой. Спасибо, в смысле. Аппарат – безупречно. Оружие – выше всяких похвал. Настроение – как небо. А небо безоблачное.

До КП полста шагов. Докладываю. Насчёт сбитых тоже, сразу предупредив, на всякий случай, что не претендую. Поскольку замполит опять здесь торчит. Тот, однако, скорее в благодушном настроении теперь. Заполучив сразу и мост, и вожделенный огненный таран. Тоже человек за дело беспокоится. Пусть и на свой комиссарский лад. Хорошо, что в моё время уже повывелись. Инженеры человеческих душ. Слесари-гинекологи сокровенного. И сбитых моих, оказывается, подтвердили уже. Над наземным боем ведь всё происходило. Понаблюдамши такие мои дела, наши взяли, да и забрали у немцев высотку какую-то. Взад. Воодушевимшись, то есть. О чём и было сообщено по линии ВВС. Оперативно. Не ожидал. Впрочем, неважно…

Тем временем "чайки" вернулись. Всей четвёркой. Без потерь, то есть. Дождался Гошу с ребятами. Сопровождали бомбёров. К бывшему Белостокскому выступу. По колоннам отработали – нормально. У СБшек тоже без потерь. Немцев, однако, прёт масса. Третья танковая группа – здесь это уже известно. Вторую удалось отрезать, и она сейчас в котле. Под Минском. Третья, вместе со спешно переброшенными резервами и усилениями второй, пытается наносить разблокирующий удар. Это наши так думают. А я, немного помня историю, могу предположить, что одним лишь разблокированием они не ограничатся. Наверняка попытаются наших закотлить. И как бы не успешно. Та суета на переправах Влодавы… Не нравится мне что-то. Надо думать, южнее ещё переправы имеются. Часть сил с Украины заберут. Только если я здесь начну из себя стратега изображать – точно не поймут. Или поймут, но не так. В общем, замнём для ясности. Доложил же, с максимально возможным акцентированием, что пока туда летел, наблюдал мощные перемещения неприятельских войск. В общем направлении на запад, но несколько южнее нас. Кстати, у нас тоже уже слышно. Канонаду. Не только на западе, где у шлюза №1 пехота, при поддержке флотских, бьётся всё ещё из последних, надо думать, сил, но и на юге, на юго-востоке даже. Обошли уже, похоже. Нам-то что – взлетели, и нету. А вот сухопутчикам ой как несладко придётся.

Отходя, слышу зуммер. Голос Сиротина, возмущённый. — Что я вам – рожу! — и далее бубнёж непонятный. Потом посыльный догнал. Возвращаться. Вылет через полчаса. Как только машинки подготовят. Технари. На прикрытие бомбёров. Всё к той же треклятой Влодаве. Ждут только нас.

Расположившись у аппаратов, в тенёчке под берёзкой, обсуждаем на предмет того, как, ежели что. Ну, я, как обычно, выше. Остальные с бомбёрами. Пока пару-тройку вариантов прикинули, в зависимости от количества и типов прикрываемых, обед приволокли, не то поздний ужин. Дело-то уже к четырём. К шашнадцати, то бишь, по-нашему, по-военному ежели. Нуль-нуль. Компот уже в спешке допивал. На пути в птичке. Не люблю. На ходу. Но что поделаешь.