Но турок это не смутило. Что им – бывший американский авианосец. С полным комплектом гяуров на борту. Аллах дал, Аллах взял – всё в воле его. Только начали высаживаться – вся шушера татарская повылазила. Недобитая. Нами, в том числе, но не в последнюю очередь… Мы к колонне местных беженцев присоединились. Ну, из тех, кто с новой титульной нацией не ладил. Или не надеялся поладить. Всё, что осталось от нетатарских вооружённых формирований – вованы украинские, "беркуты", бренные останки "незалэжных" вооружённых сил… Сначала ничего, пару раз обстреляли всего. Через Симферополь пришлось уже с боем. Прорываться. Если б заранее не проредили… сорняки… точно там бы и остались. Тушками. Покоцанными.

Когда к Джанкою вышли, вроде успокоилось. Остановили колонну, старшой, полный такой, вальяжный полкан украинский, то ли вованский, то ли "беркут" – чёрт их не разберёт – велел всем командирам собраться, построил всех типа в карэ и начал что-то втюхивать. Понты кидать, полагаю. А так – кто ж его теперь знает. После всего. Свидетелей-то не осталось. Термобарический боеприпас. Нашего лейтёху тоже. Вместе с саджентом. Старшим. Контрабасом. Вот тогда-то я впервые той доли и хватанул. Управленческой. Не дай бог…

Из офицеров остались одни шпаки, они же пиджаки, с безнадёжно интеллигентным прищуром глаз при разбитых очках. Нормальных унтеров тоже – один я. За те дела получил. Саджента, в смысле. Ну, банковские. Прочие же – сугубо из складских сидельцев. К тому же командир – стал после всего – наиболее боеспособного подразделения. Аж целого разведвзвода. Усиленного, но слегка неполного уже состава. Пришлось соответствовать. В общем, маленький Павлов в мини-41-м. Информации никакой. Почти. А та, что имелась – противоречивая. Карта наподобие той, что на пачке "беломора". Только что с полуостровом Крым вместо канала. Нас же не туда планировали. Не к перешейку, в смысле. Планировщики, блин… Жарища жуткая. Солнце. Степь – столом. Где посадки, где посёлочки большие и маленькие, и то там, то тут постреливают. Тополя пирамидальные зелёными минаретиками. Топорщатся. Полсотни машин разной степени изношенности. Сквалыжно истеричные бабы с мелкими. Раненые. Майор-врач, уверенный в том, что все ему по жизни абсолютно всё должны и даже обязаны. Поскольку раненые у него и на нём. К счастью, разве что, без особых иллюзий относительно того, что будет, если… И без командных претензий.

На одной интуиции. Не захотелось на Армянск и далее к Перекопу, и всё тут. Даже Джанкоя этого самый краешек лишь задели. И то – у меня в группе на двоих меньше, у дока двумя ранеными – наоборот. По проулочкам, через канал, и на Чонгар. Так что угляди я тогда того отморозка со "шмелём" вовремя, так неизвестно, что и было бы. Полкан тот, царствие ему, не производил. Впечатления. Залез бы в Джанкой – и хватило б. Всем. Там как раз ждали. Таких, как мы. С нетерпением.

Ага, вот и Пинск показался. Крутя головами, уходим на полста метров. Очень аккуратно теперь пилотировать надо. Чуть что не так – и найдут. Лет через пятьдесят. Поисковики. Или "чёрные копатели".

Жидов, молоток – вывел как по ниточке. Ветер несильный, можно и сразу. Так и есть. Рулю к стоянкам. Прям по нарисованным воронкам.

Самое забавное, что сами татары со всего этого ничего не получили. Кроме неприятностей, разумеется. В обозе турецкой армии прибыли господа. Турки крымского происхождения. Тут же указав пламенным борцам за национальное возрождение их место. У параши. Те попытались было бузить, но вскоре выяснилось, что здесь им не тут. Детьми и семьями не прикроешься, и безоружность более не защита. Мужчины у них все уже как бы отмобилизованные были. Насчёт покуражиться. Так что их очень удобно оказалось отправить с курдами да иранцами воевать. После всего. Такого, после чего им на ставший не турецким уже Крым путь совершенно заказан был. Тем немногим, кто в принципе мог бы вернуться. Курды ведь тоже далеко не подарок. Это не безоружных, чай, резать. Собственно, когда в Отечественную немцев поддерживали, почти в точности так же получилось. Грезили крымско-татарским государством под необременительным протекторатом Германии, а получили исконно германскую землю названием Готтенланд. Чуть было не. Где им уготована была роль экзотических туземцев, не более того. Похоже, коленно-локтевая поза верхним отростком тела к небезысвестному южному городу мало способствует нормальному кровоснабжению мозга. Даже при наличии такового.

Поблагодарив Колю, отправляюсь вслед за Жидовым и остальными на КП. Докладываем о не самых весёлых обстоятельствах. В смысле потерь. Тем не менее – задание выполнено. Да и потери не так чтобы очень. Как раз принимая во внимание эти самые обстоятельства. Велено отдыхать до утра. Причём подчёркнуто – до очень раннего утра. Но сначала – ужинать.

А второй авианосец наши где-то через пару месяцев потопили. На Северном Кавказе турок прикрывать пытался. Не озаботившись на предмет береговых комплексов.

Да, быть бы сегодня ещё хоть чуток повнимательнее. Особенно в самый интересный момент. Впочим, хватит – ушами по щекам. Если б не мы, бомбёров бы ещё на подлёте посбивали. Всех. На этой оптимистичной ноте вырубаюсь. Вмёртвую. Просыпаюсь же от дребезжания стёкол.

День девятый

Просыпаюсь же от дребезжания стёкол… Похоже, где-то вдали артиллерия заработала. Не по детски. В смысле, крупными калибрами. Вообще-то на артподготовку похоже. С чего бы это? Ещё темно, совершенно, даже звезда в дыре наличествует. Белесая, впрочем, какая-то вся из себя. Значит, скоро рассвет.

И мысли, и сонная дрёма прекратились воем сирены. Да уж, начальство слово держит. Особенно в таких вот случаях. Когда недержание слова можно бы и простить. Потом вопль посыльного – всем подъём, через полчаса построение у КП. Ну слава богу, значит, не пожар хотя бы… В умывальнике, он же туалет, аж небольшое столпотворение – народу прибавилось. Завтрак по-быстрому, скорее ранний перекус. Чай с булочкой, масло, сыр.

Возле КП – стационарного – народ весь в готовности. Первый ряд летуны, как водится, сзади техперсонал. Сиротин перед не так чтобы очень стройным – авиация – строем, рядом замполит и зампотех. Комполка радостно-взволнованный: