В нескольких километрах южнее большой джип медленно пересекал пустынную стоянку кладбища Бруклин-Хилл. Справа на стекле виднелась карточка с именем водителя:

Джип остановился у входа на кладбище. Из него вышел мужчина в длинном пальто, наброшенном поверх дорогого костюма. На вид ему было лет тридцать, он был широк в плечах, выглядел уверенным в себе, но его странные глаза — один голубой, другой зеленый — были печальны.

Было так холодно, что даже воздух казался колючим. Сэм Гэллоуэй потуже завязал шарф, подышал на руки, чтобы согреться, и пошел ко входу на кладбище. В этот утренний час ворота еще были заперты, но Сэму, после того как он пожертвовал некоторую сумму на уход за могилами, вручили его собственный ключ.

Уже год он приходил сюда раз в неделю, всегда по утрам, перед тем как отправиться на работу в больницу. Это был ритуал. Почти наркотик.

«Единственная возможность еще немного побыть рядом с ней».

Сэм открыл чугунную калитку, которой обычно пользовался только сторож, включил освещение и, погрузившись в свои мысли, пошел по аллее.

Большое холмистое кладбище напоминало парк, и летом в тенистых аллеях бывало многолюдно. Но сейчас на кладбище никого, птицы молчат, ничто не нарушает покоя, и только снег тихо ложится на землю.

Пройдя триста метров, Сэм остановился у могилы своей жены. Надгробие из розового гранита почти исчезло под белым холодным покрывалом. Сэм смахнул рукавом снег, и появилась надпись:

На черно-белой фотографии — молодая женщина с темными волосами, собранными в хвост. Но смотрела она не в объектив, а куда-то в сторону.

«Неуловимая».

— Привет, — тихо сказал Сэм. — Холодно сегодня, да?

Федерика умерла год назад, а он продолжал говорить с ней, как будто она жива.

Сэм не был мистиком, не верил в Бога или в существование загробного мира. Он вообще ни во что не верил, кроме своей медицины. Сэм Гэллоуэй был великолепным врачом, и все в один голос удивлялись тому, как он умеет сочувствовать пациентам. Сэм был молод, но его статьи уже появлялись на страницах медицинских журналов. Едва окончив учебу, он получил немало приглашений от самых известных клиник.

Сэм был детским психиатром. Он разрабатывал теорию «сопротивляемости» и был уверен, что даже тот, кто пережил ужасную трагедию, может не рухнуть под тяжестью горя. Любой способен найти в себе силы начать все сначала. Сэм лечил детей, получивших тяжелейшие психические травмы, — тех, кто подвергся насилию, перенес тяжелую болезнь или смерть близкого человека.

Он знал, как помочь им справиться с болью и снова начать жить, но сам был не в состоянии следовать собственным советам. Год назад его жена умерла, и это его сломало.

Их отношения с Федерикой нельзя было назвать простыми. Они познакомились, когда были подростками. Оба выросли в Бедфорд-Стайвесант, самом бедном квартале Бруклина, который уверенно занимал первое место по количеству совершаемых здесь убийств, а торговцев крэком тут было больше, чем во всем остальном городе.

Родители Федерики были колумбийцами. Ей было шесть лет, когда они бежали из Медельина, не зная, что переезжают из одного ада в другой. Они не прожили в Америке и года, когда отец Федерики погиб от шальной пули во время перестрелки, которую устроили в их квартале два клана наркоторговцев. Федерика осталась с матерью, и та постепенно сдавала позиции алкоголю, болезням и наркотикам.

Федерика ходила в облезлую школу, окруженную помойками и свалками ржавеющих машин. Дышать было нечем, по улицам шныряли дилеры. В одиннадцать лет, переодевшись мальчиком, она сама стала продавать наркотики в мрачном притоне на Башуик-авеню. Это был Бруклин середины 1980-х. И еще это был единственный способ достать наркотики для матери. Именно мать научила ее главному правилу наркоторговли: сначала деньги, потом товар.

В школе она познакомилась с Сэмом Гэллоуэем и Шейком Пауэллом, которые были немного младше ее и сильно отличались от остальных. Сэм, не расстававшийся с книгой и державшийся особняком, был самым умным в классе. Его воспитывала бабушка. Он был единственным белым в школе и по полной огребал за это.

Шейк был воплощением неукротимой силы. В тринадцать лет он был ростом со взрослого мужчину и так же силен. Он выглядел как бандит, но у него было доброе сердце.

Трое друзей объединились, чтобы выжить среди окружавшего их безумия. Они идеально дополняли друг друга, и каждый находил в других то, чего не хватало ему самому. Колумбийка, белый и черный: сердце, ум, сила.

Они росли, стараясь держаться как можно дальше от того, что происходило вокруг. И достаточно насмотрелись на то, во что наркотики превращают других, чтобы им самим не захотелось попробовать. Сэму и Федерике и в голову не приходило, что они когда-нибудь покинут эту дыру. В их квартале можно было умереть в любую секунду. Жизнь в постоянной опасности отучала думать о будущем. У них не было ни планов, ни стремлений. Ни у кого вокруг не было планов.