– Заканчиваю в следующем году. А ты?

– Я свой курс завершил год назад. Покатался по стране с приятелями. Немного оторвались. Вроде как дали прощальный салют.

– Пойдешь в армию?

Он кивнул.

– Родители умерли, денег на колледж нет. Я так прикинул, что армия – самый лучший для меня шанс чему-то научиться и малость выдвинуться. По крайней мере, не самый плохой вариант. – Он помолчал. – И в ту ловушку, что задушила моих стариков, я уже точно не попаду. Работа с минимальной зарплатой, дети, которых никто не хотел. Ты, наверно, думаешь, что ваш район плохой, да? Я сюда из Милуоки приехал, а место, где жил, называлось Брикс. Там каждые два месяца кого-нибудь убивали, а полиция никогда не совалась туда без подкрепления.

– Это там ты научился… Ты сломал Фрэнку Мартинелли руку.

Джон пожал плечами.

– Несколько приемов самообороны освоил, пока жил в Бриксе, а всему остальному меня научил дядя Тед. Он служил рейнджером в армии. Из-за него я и приехал сюда. У дяди проблемы со спиной, а в Атланте лучшие специалисты по этой части.

– Приемов самообороны? – Ева вскинула брови. – По-моему, к самообороне это не имело никакого отношения. Ты не дал им ни шанса.

Джон улыбнулся.

– Если б я не начал первым, защищаться пришлось бы мне. Самооборона или нет – это с какой стороны посмотреть. – Улыбка поблекла и растаяла. – А еще они сильно меня разозлили. То, что они с тобой делали…

– Мне это тоже не очень нравилось. – Ева откинулась на спинку стула. – Я даже испугалась.

– Но тем не менее не отступила.

– Они обижали ребенка. – Она потерла шею. – Слабых обижать нельзя. Нет ни у кого такого права. Большинство из нас может за себя постоять, как-то защититься, но когда обижают детей, животных или…

– Шея болит?

– Немного. Этот ублюдок рванул меня за волосы.

– Могу помочь. – Он отставил банку и поднялся. – Наклонись чуть-чуть вперед.

Ева настороженно посмотрела на него:

– Что?

– Не бойся, больно не будет. – Джон зашел ей за спину и положил ладони на затылок. – Этому меня тоже дядя научил. Однажды мне крепко досталось, а он помог. Тут все дело в больших пальцах… – Его пальцы уже мяли ей шею. – Расслабься.

Расслабиться не получалось. От его прикосновений горела кожа, и жар растекался волнами по всему телу. Мышцы живота напряглись, груди…

Да что же такое с ней происходит?

Впрочем, ответ Ева знала. Знала, потому что росла в реальном мире. Просто раньше с ней ничего такого не случалось.

– Ты не расслабилась, – негромко сказал он.

– Нет. – Но и останавливать его не хотелось. – Знаешь… ты вовсе не помогаешь мне.

– Да и себе тоже. – Его пальцы продолжали мять, давить, растирать. – Но и удержаться не могу. Мне так хочется прикасаться к тебе… даже если больно. – Джон шумно выдохнул и опустил руки. – Не думал, что такое случится. И не хотел. Хотя… Нет, черт возьми, хотел. Хотел трогать тебя, хотел… С самой первой секунды, как увидел тебя на ступеньках. – Он со вздохом опустился на стул. – Извини. Не знал, что ты…

Не знал, что она так отзовется на его прикосновение? Она и сама этого не знала. Желание не пришло, оно обрушилось, ударило молнией. Опалило, растопило, выжгло все прочее. И ему невозможно было противиться. Ева не хотела этого, не ждала и теперь инстинктивно пыталась не думать о том, что оно означает.

– Все в порядке. Я не… Ничего ведь и не случилось.

– Не случилось? Черта с два. – Джон Галло отвел глаза. – Я пытаюсь разобраться, в чем дело… решить, как быть дальше. Послушай. Я, конечно, не святой, но на каждую встречную не бросаюсь. А вот сегодня… такой сумасшедший вечер. Обычно я в чужие заварушки не вмешиваюсь, но сегодня не удержался. Не мог смотреть, как они над тобой издеваются. И от тебя не мог глаз отвести.

А она не могла отвести глаз от него. Как ни старалась смотреть в сторону, взгляд все равно тянулся к нему. Вот и сейчас Ева видела только его руку, лежащую на подлокотнике.

Коротко подстриженные ногти. Чистые. Длинные и сильные пальцы, только что массировавшие ей шею. Она все еще ощущала их на своей коже.

Грудь вдруг сдавило, сердце застучало часто-часто.

Он посмотрел на нее.

– А, черт! – Щеки у него горели, темные глаза сузились, взгляд остановился сначала на ее горле, потом медленно спустился ниже, на грудь.

Ева понимала, что должна остановить это все, и отчаянно пыталась зацепиться за что-то и вырваться из обволакивавшей ее паутины чувственности.

Роза. Из-за нее они здесь. Нужно переключиться на Розу.

Она оторвала от него глаза.

– Роза боится, что у нее могут отобрать ребенка.

– Я не хочу говорить о Розе. – Джон произнес это негромко, но так, что у нее по спине пробежала дрожь. Раньше она и не подозревала, что дрожь бывает не только от холода, но и от жара. – Хочешь переменить тему, да? Ладно, постараюсь не думать о тебе, хоть это и нелегко. – Он провел ладонью по густым темным волосам. – Что ты сказала? Ах да! Но почему они хотят забрать у Розы ребенка?