— Ты что, нервничаешь?

— Не просто нервничаю, а с ума схожу от страха!

Он сделал две короткие затяжки.

— Вообще-то это полезно.

— Только не для меня. Из-за этого страха я не в состоянии нормально выспаться. А мне просто необходимо как следует отдыхать ночью.

Он опять криво усмехнулся.

— У тебя лучший инструктор, то есть я, замечательная музыка, захватывающее либретто и прекрасная работа режиссера. Чего тебе не хватает?

— Аншлага!

Мадди взяла протянутый ассистентом стакан воды и сделала маленький глоток.

Он не считал для себя зазорным разговаривать с ней, потому что испытывал к ней огромное уважение. Не потому, что она играла в «Парке Сюзанны», а потому, что эта девушка и такие же, как она, целеустремленные танцовщики ежедневно трудились до изнеможения, отрабатывая свое мастерство. Мадди было двадцать шесть лет, а она занималась танцами уже больше двадцати лет.

— Ты знаешь, кто наш ангел? [1]

Кивнув, она снова отпила воды и, прежде чем проглотить, подержала ее во рту, наслаждаясь освежающей прохладой.

— «Валентайн рекордс».

— А тебе известно, почему любая звукозаписывающая компания стремится стать единственной, кто спонсирует данный мюзикл?

— Чтобы иметь эксклюзивное право на выпуск его альбома.

— Правильно. — Он смял сигарету, едва удерживаясь, чтобы не достать новую. Его тянуло курить только тогда, когда он не слышал музыку, и не важно, звучала она на самом деле или все происходило только в его голове. К счастью для его легких, это случалось редко. — Так вот, Рид Валентайн, наш ангел-хранитель, — крупный воротила во втором поколении. Говорят, он покруче своего старика. А его в первую очередь интересует прибыль, понимаешь!

— Что ж, это естественно, — после короткого раздумья признала Мадди. — В таком случае от души желаю ему заработать на нас. — Она усмехнулась. — И как можно больше!

— Правильно мыслишь. А теперь марш в душ.

Вода шумела в трубах и извергалась из душа прерывистыми струями, но все равно прекрасно смывала пот и освежала уставшее тело. Упершись руками в кафельную стену, Мадди подставила голову под воду. В этот день с утра она посетила балетные классы. Оттуда сразу отправилась в репетиционный зал, предварительно пройдя с композитором два своих вокальных номера. Насчет пения она не волновалась — у нее был чистый голос, достаточно широкого диапазона и высоты. А главное, силы. Театр не терпит слабых голосов.

Годы, когда формировался ее организм, она провела в составе вокальной группы «Тройняшки О'Харли». Если приходится выступать в барах и клубах с плохой акустикой и ненадежной аудиоаппаратурой, то поневоле приучаешься петь во всю силу легких.

Текст роли она уже выучила наизусть. Завтра предстоит репетиция с другими ведущими актерами — после класса по джазу и перед репетицией танцев. Она немного волновалась относительно актерской игры. В их семье истинной актрисой была Шантел, а Эбби обладала самым гибким и звучным голосом. Мадди надеялась, что ей поможет справиться с ролью сам характер Мэри.

Да, в отличие от сестер Мадди отдавала предпочтение искусству танца. При ее живом темпераменте и врожденном упорстве это был естественный выбор, потому что давал выход неиссякаемой энергии, требуя напряженного и каждодневного труда. Танец захватил ее всю, целиком, с того самого момента, когда отец научил ее простейшему степу в жалком маленьком клубе в Пенсильвании.

«Подумать только, папа! — закрыв душ, пробормотала она. — Твоя дочка уже работает на Бродвее!»

Мадди быстро растерла тело жестким полотенцем и, вытащив из сумки одежду, переоделась и вышла в коридор, куда открывалась дверь репетиционного зала.

В просторном зале перекатывалось эхо самых разных звуков. В дальнем углу композитор и автор либретто опять работали над одной из мелодий мюзикла. Значит, завтра объявят об изменениях, которые придется заучивать всей труппе.

Впрочем, все уже к этому привыкли. Вот и Макки наверняка внесет небольшие новые штрихи в сцену, которую они только что репетировали.

Проходя мимо, Мадди слышала, как по полу шуршат и постукивают балетки, без конца повторяя один и тот же ритмический рисунок. Кто-то из хористов распевал гаммы, мелодично возвышая и понижая голос.

Накинув ремешок сумки на плечо, Мадди легко сбежала по лестнице, думая только о еде. Ей требовалось восполнить запас энергии, растраченной за день репетиций, но сделать это следовало с умом.

Ее натренированный и неизбалованный организм воспринимал йогурт с таким же наслаждением, как и «полбанана» [2] . Сегодня она позволит себе йогурт со свежими фруктами, большую тарелку супа из овсянки и салат из шпината.

У дверей она помедлила и снова прислушалась. Певец по-прежнему тянул свои рулады, приглушенно доносились игра на фортепьяно и дробные удары ног по полу. Звуки были такими же привычными, как собственное сердцебиение, и вызвали у нее растроганную улыбку.