— Твоя мама злоупотребляла наркотиками?

— Злоупотребляет. И в настоящее время.

«О боже!»

Неприкрытое отвращение, появившееся на лице Ігарка, могло быть обращено и к Бет. Описание внешности Джанис десять лет назад могло подходить и для рассказа о том, какой два года назад была Бет. Голос Бет дрожал, когда она заставила себя вернуться к поливанию водой косатки.

— Значит, ты с ней не видишься?

— У меня нет желания ее видеть. — Он нагнулся, чтобы намочить полотенце, и почти прислонился к косатке. — Работать на траулеры я пошел не только из-за денег. Уехав из дома, я получил возможность вздохнуть спокойно. Я мог строить планы, думать об образовании. Я наблюдал за парнями, которые подсаживались на таблетки. Я видел, что с ними творилось во время сезона судоходства. Когда я вернулся и посмотрел на мать, уже имея представление, что это такое, я ужаснулся. — Его взгляд стал затравленным. — Ничего не поделаешь, она моя мама.

Бет кивнула, от страха у нее сковало язык.

— Все деньги, которые мы получали по страховке за отца, все деньги, которые я присылал домой, работая на Севере… Почти все деньги она спустила на таблетки. Что ездил я на заработки, что не ездил, ее финансовое положение оставалось прежним.

Бет хотелось ему посочувствовать, утешить его, но ей было нелегко. Казалось, Марк описывает не свою мать, а ее. Внезапно она осознала, зачем десять лет назад Джанис завела с ней тот неприятный разговор.

— Что ты делал?

Его грустные глаза стали ее мрачнее.

— Я три года пытался исправить ситуацию. Давад ей деньги — она покупала таблетки. Я записал ее в группу лечения от наркозависимости — она перестала туда ходить. Я прятал от нее таблетки, а она переворачивала вверх дном весь дом, стараясь их отыскать. Я угрожал ей, что уйду… — он покачал головой, — а она выбрасывала мои вещи на улицу. В один из дней я просто не стал заносить их обратно в дом.

— Ты уехал.

— Мне ничего другого не оставалось. Она была одержима самоуничтожением, а я не намеревался на это смотреть. — Он вздрогнул. — Я подумал, что, потеряв меня, она одумается… — Джанис не одумалась.

— Ты совсем ее не навещаешь? — прошептала Бет.

— Уже четыре года. Единственное, чем я ей помог, выкупил ее закладную на дом. Теперь она не может продать его без моего согласия, поэтому я знаю точно, что ей есть где жить. И теперь, вместо наличных, я посылаю ей еду, поэтому она не голодает. В остальном… — Он пожал плечами.

Бет сопереживала Марку, который любит свою мать, несмотря на сложности. Она сочувствовала Джанис, которая потеряла любовь всей своей жизни, когда у Брюса Дунканнона остановилось сердце, и которая так и не смогла вырастить сына одна. Бет сочувствовала себе, ведь она могла окончательно опуститься, если в одно воскресное утро не вспомнила бы о мальчике по имени Марк, который был единственным на всем свете, верящим в нее.

ѕ Ты пробовал подействовать на нее еще раз? — спросила она, зная, что на месте Джанис захотела бы получить чью-либо поддержку. В глубине души. Хотя внешне Бет протестовала против такой поддержки, вопреки всему.

Марк поднял глаза и нахмурился, затем его присный взгляд потемнел.

— Слишком многое пришлось бы изменить. Я решил, что встречусь со своей матерью только в том случае, если она окажется в больнице, в психиатрической лечебнице или в могиле.

Бет вспомнила, каково ей было жить в начале брака с Демьеном. До того, как она пристрастилась к бутылке. Она могла только догадываться, что пережил Марк, будучи ребенком, живя с такой матерью. Затем, став мужчиной, ему пришлось наблюдать за самоуничтожением любимого им человека.

Но Бет сама была в такой же дикой ситуации. Она знала, что такое пагубное пристрастие к чему-либо. Она до конца не излечилась, постоянно работала над собой. У Марка уже было достаточно причин, чтобы ненавидеть Бет. Не хватало ему узнать об ее алкоголизме.

— Выкладывай, Бет. Я вижу, тебе есть что сказать.

Удивившись, она резко подняла глаза. Она не могла признаться ему, но нашла выход из ситуации:

— А ты? Ты когда-нибудь обращался за помощью?

Он снова нахмурился:

— Мне не нужна помощь.

— Ты ее сын. Существует… — Она вовремя себя остановила, чтобы не проболтаться. — Я уверена, тебе тоже могут предложить помощь.

Бет знала о существовании специальной службы для родных и близких тех людей, которые страдают от различного рода зависимостей. В эту службу обращались ее родители.

В его хмуром взгляде промелькнула озадаченность.

ѕ В чем они мне помогут?

Бет пожала плечами:

— Понять ее.

Выражение лица Марка стало грозовым.

— Ты считаешь, что мне не хватает понимания? Я жил с ней в такой ситуации с девятилетнего возраста.

Бет хотелось попросить его пересмотреть свое мнение и обратиться в службу, ибо он был единственным родным человеком Джанис. Но Бет не могла не думать и о страданиях, которые выпали на долю Марка, когда он был маленьким мальчиком.

— Если не понимания, тогда… объективности. После возвращения с Севера ты пробыл с ней недолго и не мог составить полную картину происходящего.

— Объективность заставила меня понять, каким ничтожеством стала моя мать.