Деметрос усмехнулся. “Бежать? Я Космический Десантник ордена Имперских Кулаков. Я не бегаю.”

Рунный меч Сцеволлы жадно светился. Он закричал в небеса: “Я не буду убивать его! Эта схватка бесчестна!”

Когда Деметрос снова приблизился, чтобы убить, Сцеволла попытался подставить шею под приближавшийся клинок, но рунный меч поборол его волю и с лязгом блокировал удар. Сцеволла снова ударил, его конечности не принадлежали ему, и Деметрос откинулся назад, горло пересекала нить сожжённой плоти. Космодесантник упал на колени с бесстрастным лицом, силовой меч лязгнул о землю.

Перекрывая шум боевых гимнов Имперских Кулаков, дикие песнопения берсерков и вопли умиравших мутантов, Ларсус крикнул своему капитану: “Дело сделано. Мы должны уходить — сейчас!”

Сцеволла смотрел на тело Деметроса. Он решил отдать Шарну приказ сжечь труп, уничтожая прогеноидные железы и тем завершая охоту.

Внезапно на плазу ворвалась груда пульсирующих мышц, стянутая внутри чёрного панциря, слившегося с плотью. Ненасытная угревидная конечность кусала и глотала. Ферокс получил последний дар варпа: он стал его отродьем. Он будет бездумно умерщвлять для развлечения богов.

Приказ Сцеволлы умер у него на губах. Глядя, как то, что когда-то было Фероксом, убивая, скулило и бормотало, Сцеволла понял, какая судьба ожидает его, если он попробует изменить своей клятве. Он похолодел. Боги никогда не позволят охоте прекратиться. Он мрачно поклонился мёртвому противнику. Лучше смириться с рабством, чем позволить пожрать остатки своей человеческой сути. “До следующей встречи, мой друг.” Слова оставили горький привкус.

Он отсёк голову Деметроса своим мечом и подобрал трофей за волосы: еще один череп для изменчивого алтаря.

Ларсус выкрикнул приказ. “Отделение, сходись! Мы возвращаемся на Коготь!”

Защитное кольцо вокруг Сцеволлы сжалось в узел, он щёлкнул переключателем на поясе, и отделение замерцало и исчезло; водоворот битвы хлынул в пространство, которое они покинули.

Не обращая внимания на происходящие вокруг него зверства, Апотекарий сновал меж трупов своих павших боевых братьев, собирая драгоценное геносемя. Он опустился на колени перед телом Капитана Деметроса.

“Слёзы Императора, — воскликнул он. — Они забрали его голову!” Ощущая камень на сердце, он пробормотал отходную молитву и извлек жизнетворную жидкость из прогеноидной железы в груди трупа своим редуктором. “Твоя линия будет жить, чтобы отмстить за это злодеяние, мой капитан.”

Где-то в эфире раскатился смех. Игра будет продолжаться.

— ОБРАДУЙ МЕНЯ, Хеллиман, — проворчал полковник Тонхаузер. Старый солдат говорил краем рта с тлеющей между губами сигарой.

Он инстинктивно пригнулся, когда мастерскую до самого основания сотряс еще один взрыв, и с потолка на расстеленную на верстаке карту посыпались кусочки рокрита.

— Этот был уже ближе… — пробормотал Тонхаузер, выдыхая дым и уже в сотый раз отряхиваясь от пыли и мусора.

Тяжело сдавать собственный город врагу. А когда враг — внутренний, это еще более отвратительно. Но именно с такой суровой реальностью пришлось столкнуться Абелю Тонхаузеру из 13-го авиакорпуса Стратоса. Он и так уже отступил перед бесконечными ордами культистов-мятежников, и, тем не менее, они рвались дальше. Скоро ничего не останется. Защита трех первостепенных городов Стратоса была на грани краха. Значок облака и молнии, хоть и покрытый грязью за многие недели сражений, гордо висел на двубортной коричневой кожаной куртке. Он был всего лишь из меди, но весил не меньше наковальни.

Здание мастерской, которое полковник превратил в свой командный пункт, было полно вышедшего из строя авиационного оборудования и более или менее починенных механизмов; кроме того, здесь находился авиаремонтный цех для дирижаблей и других летательных аппаратов, бывших неотъемлемой частью жизни на Стратосе. Пол был завален баллонами со сжатым воздухом, измерителями давления и кольцами ребристых шлангов. Зал, в котором Тонхаузер совещался с сержантом Хеллиманом, в то время как рядовой Айкер прослушивал вокс-каналы, был широким и длинным, с оканчивающимися угловатыми арками высокими опорными колоннами из хрома и полированной пластали.

Типичное для архитектурного стиля стратосцев, некогда прекрасное сооружение теперь было прошито дырами от пуль и в некоторых местах обрушено взрывами снарядов. Заминированный повстанцами самолет-буксировщик снес изрядный кусок выходящей на юг стены вместе с большей частью командного штаба полковника. Времени на ремонт не было, поэтому дыру просто закрыли листом пластека.

Эта в высшей степени бессмысленная мера безопасности едва ли могла заглушить доносящийся снаружи спорадический огонь и непрерывные взрывы от мин-ловушек и краденых гранатометов. Чтобы быть услышанным, сержанту Хеллиману приходилось кричать изо всех сил.