Он стоял, скрестив руки на своей широкой груди, пока боевые братья подходили к нему. Некоторые в замешательстве смотрели на голые стены и пустой алтарь. Другие были безразличны, возможно, уже предположив природу объявления Гессарта. Никз стоял обособленно от остальных. Его глаза хищно сузились, когда он посмотрел на Гессарта.

Последним вошёл Захерис. Библиарий всё ещё носил свою броню, хотя в границах корабельных варповых щитов он снял свой психический капюшон, чтобы лучше видеть потоки имматериума и вести корабль. Он не взглянул на Гессарта, вместо этого он остался возле двери, возможно уже увидев то, что здесь будет происходить.

Гессарт ничего не сказал. Вместо этого он направился к тому месту в часовне, где стояла его броня. Наклонившись, он поднял контейнер с краской, используемой рабами. Без слов он опустил толстую кисть в чёрную жидкость и провёл ей по символу на плече своих доспехов. У нескольких Космических Десантников перехватило дыхание от такого очевидного оскорбления духа доспехов и уничтожения знаков отличия.

— Я больше не капитан, — провозгласил Гессарт. Он закрасил орла на нагруднике. — Третей роты больше не существует.

Гессарт продолжил наносить чёрную краску на свою броню, его грубые мазки уничтожали геральдику, знаки отличия роты и почестей, изображённые на ней.

— Мы не вернёмся в Орден, — сказал Гессарт, опустив краску на пол и повернувшись к своим людям. — Они не поймут то, что мы сделали. Мы убили своих боевых братьев, и для наших бывших командиров это наихудшее предательство. Рикел покинул нас из страха их мести, и это было его право. Загляните в свои сердца и вспомните ненависть, которую вы чувствовали к предателям, встреченными нами до этого. Сейчас мы такие же отступники. Мы осознанно переступили через границу, которая держала нас под контролем. Если Орден когда-нибудь узнает, что мы выжили, они будут без жалости на нас охотиться.

Гессарт снова поднял краску и пошёл навстречу воинам. Он предложил контейнер Леенхарту, который стоял в начале группы.

— Ты больше не Мстящий Сын, — сказал Гессарт.

Леенхарт мрачно посмотрел, что совершенно контрастировало с его обычно жизнерадостным и весёлым взглядом. Он кивнул и уставился в пол. Гессарт кистью замазал символ Ордена на плече Леенхарта. Следующим был Гундар. Он взял у Гессарта кисть и сам закрасил символ.

Некоторые Космические Десантники нетерпеливо уничтожали всё, что их связывало с Орденом. Возможно, они надеялись, что вина, которую они чувствовали, будет уничтожена с пересекающимися крестами Мстящих Сынов. Другие сомневались, ища раскаянье в глазах Гессарта. Они видели в них только железное желание выжить, и, осознавая это, понимали, что у них нет выбора: они приняли решение в гробнице Хелмабада. Один за другим Космические Десантники уничтожали то, что для них было важнее всего. У некоторых на глазах появились слёзы, первые эмоции, которые они почувствовали с тех пор, как их юнцами забрали в Орден много прошедших в войне лет назад.

Никз был последним, его глаза скучно смотрели на Гессарта, когда он взял кисть у бывшего капитана и плеснул тёмную краску на плечо.

— Если ты больше не капитан, то почему ты нами командуешь? — спросил Никз, возвращая кисть Гессарту. — По какому праву ты отдаёшь нам приказы?

Гессарт ничего не ответил. Вместо этого он встретился глазами с холодным взглядом Никза. Никто не желал отвести взгляд, и они так стояли несколько минут.

— Если ты думаешь, что можешь убить меня, то стреляй, — наконец прошипел Гессарт, его глаза не дрогнули. — Когда ты это будешь делать, то хорошенько подумай. Я не дам тебе второй шанс.

Уверенный, что его поняли, Гессарт отступил назад, всё ещё глядя на Никза. Затем он разорвал контакт, чтобы посмотреть на остальных.

— Что мы сейчас будем делать? — спросил Виллуш.

Гессарт улыбнулся.

— Что захотим.

— Куда мы направимся? — сказал Тайрол.

— Туда же, куда и все отступники, — ответил он. — В Глаз Ужаса.

“Контакт ноль-тридцать!”

“Уверен, Сцеволла? Я ничего не вижу.”

“Положись на меня, Ларсус!”

Сцеволла спустил курок своего болтера. Дюжина снарядов рявкнула в непроглядном зелёном тумане, и из хмари впереди них раздались крики. Он и его люди тяжёлой поступью устремились на звук — восемь массивных воинов в чёрной силовой броне, отделанной золотом. Правый наплечник украшал пылающий глаз, совмещённый со звездой Хаоса о восьми зубцах: эмблема Чёрного Легиона.

Воины издавали свирепые крики радости. Они проделали долгий путь через пустоту к этой бесплодной, укутанной туманом планете, но теперь могли спустить пар на ожидавших впереди приспешниках Ложного Императора. Сцеволла едва ли не жалел врагов. Один из них был нужен ему живым, чтобы узнать, куда судьба направила его, и выяснить имя человека, которого он искал с тех пор, как год назад видения заставили его покинуть Око Ужаса.

Кошмар всегда был причиной, побуждавшей Сцеволлу выводить людей на очередную охоту. Год назад он с криком очнулся от подобного сновидения: серебристые немигающие глаза, проникшие в его сон. Чутьё заставило его направить свой боевой фрегат, Коготь Эззелита, из изменчивых сфер Ока Ужаса в реальность Имперского пространства. Последовательность знамений привела его в этот мир смертельных туманов. Множество боевых кораблей, расписанных символами Губительных Сил, блокировали планету; между ними дрейфовали останки Имперских судов. Коготь обогнул их и приземлился незамеченным посреди низких, укрытых туманом холмов на континенте, разорённом войной. В километре от них раскинулся осаждённый город, к которому влекло мистические чувства Сцеволлы. В какой бы момент он ни закрывал глаза, образ венценосного черепа пылал перед внутренним взором, и он знал, что человек, которого он должен убить, командует местными защитниками.