— Смотрите, море как вертикальная, стена, правда?— вдруг сказала Татьяна Михайловна.

Я промолчал. Десятки раз я видел море, и никогда оно мне не казалось вертикальным.

Потом пролив опрокинулся куда-то в сторону и по бокам дороги потянулись сопки, до самых вершин утыканные пнями вперемежку с обгорелыми стволами деревьев.

— Что это?

— Японцы сожгли, — сухо ответил я.

— Когда?

— В двадцать пятом, перед уходом с северной половины острова.

— А-а...

И она опять замолчала.

Дорога круто свернула вправо и вскоре стала подниматься на Камышинский перевал. Замелькали

белые придорожные столбики; остроконечные ели и пихты медленно опускались в пропасть.

— Давно построена эта дорога?

— Перед войной.

— Как же здесь пробирались раньше?

— А так...

Раньше здесь проезжали по другой, гужевой дороге, остатки которой виднелись кое-где рядом с новой, а еще раньше — по вьючным тропам, но я не счел нужным вдаваться в подробности.

На вершине перевала Татьяна Михайловна попросила остановиться. Я нехотя вылез из машины: остановки в пути не входили в мои планы.

— Как красиво! — воскликнула спутница, вглядываясь в таежные дали.

— Да, красиво, — вежливо согласился я, хотя, по-моему, ничего красивого не было в этих облысевших сопках, туманных ущельях и обомшелых камнях.

Я смотрел на москвичку. На ней были серый широкий дождевик и изящные туфли с какими-то замысловатыми застежками. «Не перевелись еще туристы во время войны», — с внезапней злостью подумал я. На остановке было потеряно тридцать минут.

...Майор Борисов встретил нас, как и полагается, во дворе штаба. Он сдержанно поздоровался с Татьяной Михайловной, покровительственно похлопал меня по плечу и провел в свой кабинет.

— Как дела? — заговорил он со мной, искоса наблюдая за столичной гостьей.

— Вот приехали посмотреть границу, — сказал я, втайне радуясь, что москвичка с первых же минут встречи оказалась на втором плане.

— Знаю. Полковник уже информировал, — небрежно обронил Борисов и взял со стола газету «Чекист на страже». — Вот только что прочитал нашу многотиражку, — сердито проговорил он и щелкнул пальцем по заголовку на первой странице, подчеркнутому жирной синей чертой. — Уж больно громкое заглавие: «Враг не прошел!» Ну зачем так? Бух-трах, ба-ба-бах! А? — с укоризной посмотрел он на Татьяну Михайловну, словно она была автором заголовка.

Та протянула руку:

— Позвольте. Что же тут написано?

— Да так, ничего особенного...

Приблизив к сощуренным глазам газету, она прочитала вслух:

— «Пограничники Петров и Осипенко с розыскной собакой Рекс обнаружили на границе следы неизвестного человека. Двадцать шесть километров по тайге и сопкам преследовали они нарушителя. При задержании враг оказал вооруженное сопротивление, в результате чего Рекс был убит. На обратном пути задержанный неоднократно предлагал наряду крупную сумму денег, но Петров сказал, что пограничники Родиной не торгуют. За бдительность и мужество Петрову и Осипенко объявлена благодарность».

Татьяна Михайловна улыбнулась и вернула газету, ничего не сказав.

А майор продолжал с издевкой:

— «Враг не прошел!», «Пограничники Родиной не торгуют»... Ну, прямо как о защитниках Сталинграда, честное слово!

Он достал из ящика стола книжку в ярком красивом переплете и затряс ею перед лицом москвички:

— Вот как надо писать! Просто, скромно, красиво! — И, глядя на меня, майор принялся объяснять:— Понимаешь, зашел недавно в нашу библиотеку. Гляжу, новая книга, «Пятидесятая параллель». Дай, думаю, почитаю. Не иначе, как о нашей сахалинской границе. Взял. А в ней про жизнь рыбаков. Но все равно — здорово написано! Я ведь сам до армии рыбачил. За одну ночь прочитал.

Он говорил долго, расхваливая «Пятидесятую параллель» и обращаясь только ко мне, словно я, а не москвичка был главным его гостем. Бывают такие люди: выказывая свое полное равнодушие и даже пренебрежение к новому человеку, они исподволь, незаметно изучают его и потом только делают вывод, что это за человек и стоит ли ему доверяться. Откровенно говоря, в тот день я был рад такой странной привычке майора. Еще больше я обрадовался, когда через полчаса он поднялся и перекинул через плечо плащ:

— Ну-с, я готов.

— Как? Вы уезжаете, не попрощавшись с семьей?— удивилась Татьяна Михайловна.

— А у нас здесь семей нет, — снисходительно обронил майор. — Эвакуированы с Дальнего Востока по случаю военного времени.

Мы вышли к машине.

* * *

Сразу за Онором потянулись болота, поросшие мелколесьем и осокой. Машина запрыгала на бревенчатых настилах, разбрызгивая проступавшую сквозь щели воду. Кругом было тихо, пустынно: ни человека, ни птицы. Даже привычная в этих местах мошкара куда-то исчезла. Должно быть, перед этим стояли холодные дни.