Под их напором я медленно отступал по коридору. Я никак не мог вспомнить дорогу и хотел было спросить о ней, как меня схватили за руку и со словами: «Пройдемте, Василий Иванович», затащили в ординаторскую.

— Вы-то, что здесь…?

— Ах, оставьте, Василий, я на работе. — Наш бравый чекист отличался тем, что мог появиться в самый неожиданный момент. — Курить будете?

— А здесь можно?

— Нам можно.

Не знаю, что мне не нравилось в нем больше всего: его манера называть меня «Василий», укоризненно растягивая первую «и», и разговаривать как с голубым или его дурная привычка дымить «БеломорCanalом» made in GULAG за пять баксов пачка с надписью «Продажа разрешена только за пределами Российской Федерации».

— Все шалите, Василий.

— Э-э-э…, - сказал я, чтобы что-то сказать. Я вообще при встрече с ним не могу вести нормальный разговор. Он на меня действует как удав на кролика. Убежать хочется, а не можется. Гипноз.

— Понимаете, Василий… Скоро вас вызовут в Прокуратуру. Наверное, даже сегодня. Дорогуша, вы уж, пожалуйста, встретьтесь со следователем из прокуратуры. Будьте, как всегда, паинькой.

Усатый, мягкий, чуть с животиком чекист курил глубоко затягиваясь и всякий выпускал мощную струю дыма. Пепел он стряхивал в чью-то кофейную чашку, стоящую на стопке больничных карт. Минуту назад я был не прочь выпить кофе.

— А я думал, что вы сами… э-э-э…

— Сами мы ничего не будем. Могут возникнуть сложности по части соблюдения прав и свобод россиян, а мы и вы, я надеюсь, заинтересованы, чтобы стабильность в сочетании с динамичным развитием и в дальнейшем были характерными чертами нашего общества. Не так ли?

— То есть покрышки от ГБ не будет.

— Было бы желательным, чтобы прокуратура осталась довольна сотрудничеством с вами.

— Она должна испытать глубокое удовлетворение или просто удовлетворение?

— Она должна испытать. И давайте обойдемся без юридических выкрутасов относительно адвокатов. Поговорите как человек с человеком. Да-да, они тоже люди. Я договорился, чтобы пока ваши человеческие отношения не протоколировались.

— А Шоу?

Ответил он только после того, как докурил и тут же закурил новую папиросу:

— А что Шоу? Как работали, так и работайте. Шоу всегда славилось внимательностью к событиям, происходящим в стране. С нашей стороны, милейший и. о. исполнительного продюсера, могу заверить, что Шоу по-прежнему находится под надежной защитой нашей службы, которая, как вы помните, призвана оберегать интересы всех россиян от пагубного влияния спецслужб иных стран и внутренних коррупционеров.

Мне показалось, что он цитирует рекламный проспект службы безопасности для добровольных участников программы «Найди шпиона». Я с ней не сотрудничал и не собирался, но моя горничная с китайским упорством носила мне в постель всю приходящую почту. Раз в неделю попадалась их программка:

Дети скаутского отряда под названием «Лисята» учатся находить тайники боевиков-террористов (фото: лисенок Маша нашла стопятидесятипяти миллиметровый снаряд, разминировала и спасла десятки жизней своих сограждан), бдительный сторож Алексей Б. узнал, что в гаражах, которые он охраняет разливают контрафактную водку (фото: счастливый сторож получает в награду ящик натуральной водки, марки которую подделывали), бдительный менеджер среднего звена Сергей В. заподозрил, что в мешках партии сахара, завезенной с Украины, содержится гексоген (фото: смущенный менеджер объясняет по каким признакам он установил возможность подобного происшествия и почему ошибся). Все самое интересное на канале «Найди шпиона». Телефон для консультации… Резюме и заявления о поступлении на службу присылайте на адресс: www.nai… и так далее.

— Где-нибудь расписаться?

— Да зачем же, Василий Иванович! Нам хватит и того, что я записал нашу беседу.

— Ну и, Слава Богу!

Кажется, последней фразы не было, но помню, что очень хотелось сказать нечто подобное. Я поспешил выскочить из ординаторской, не пожав ему руку. Дело в том, что у него ужасно неприятное рукопожатие. Похоже на мягкое касание или поглаживание, будто он онанирует, опасаясь подглядывания. Противно так, что лучше быть раздавленным массой ООНовских муравьев.

Как только я оказался на сцене конференц-зала, на огромном экране поплыла картинка:

Я и Шурка на приеме по случаю начала сезона нашего Шоу. Послы, шампанское, скептически настроенные аналитики, икра, ухмыляющиеся еще пока действующие политики, виноград и бананы. На сцене живой Киркоров. Старичок бодро держится и столь же фанерно голосист. Мы счастливы. Судя по прическам, старомодным костюмам и его очкам в золотой оправе — это наш первый сезон. Он был самый трудный. Тогда еще только отлаживалось взаимодействие с включенными в Шоу структурами, люди притирались друг к другу, на ходу придумывали конкурсы, тесты и задания. Шурка тогда, по-моему, умел говорить только матом. Вот он орет с перекошенным от ярости лицом (хорошо, что вместо его слов звучит бодрая флейта Моцарта). На кого орет? Ах, ну, конечно же, на меня. И дальше сразу закрытие первого сезона. Инаугурация нашего демократически выбранного Шоу-Президента. Он проходит по длинному коридору, со стен на него смотрят цари, императоры, генеральные секретари и другие предшественники, гвардейцы отдают ему честь и вот он на сцене. Площадь ревет: «Ура!!!» Я улыбаюсь. Шурка показывает язык толпе и жмет руку уже состоявшемуся победителю:

— Ну как, тебе понравилось?

— Очень.

— Это подарок от любящего тебя народа.

— Спасибо, — это он нам.

— Спасибо! Спасибо, страна! — Это Президент им, народу.

Мы смеемся. Мы тогда всем доказали, что можем, когда хотим. Когда русских прижмешь, мы ого-го… Позади Москва, понимаешь, и отступать нам некуда. А сентиментальный Шурка даже всплакнул. Очень трогательно.