Да, конечно, мертвые не воскресают.

«Женский труп, — начал диктовать Тимонин, — обнаружен… на крыше дома по адресу… Лежит на толстом полосатом матраце, немного по диагонали, голова свешивается… под затылком лужа крови, которая подтекла под молоток… На трупе — купальник цвета морской волны, ноги широко раскинуты…»

Пятнадцать лет назад, имея за плечами службу на границе, пулевое ранение и школу милиции, Климов вряд ли мог предполагать, что в красивом южном городе однажды взберется на. крышу отечественного небоскреба, с которого видны и порт, и кромка горизонта с удаляющимся теплоходом, и зелено-каменный массив горы, приютивший на своих склонах окраинные домишки, и не порадуется живописной панораме. Наоборот, еще больше насупится и виновато вздохнет, поднимаясь с корточек и отходя в сторону, чтобы не так удушливо перехватывали горло чадные испарения нагретого гудрона, смешанные с запахом трупа.

— Кто первым сообщил? — спросил он у Тимонина, когда тот перестал бубнить себе под нос.

— Жиличка из сто семьдесят шестой квартиры, — оторвался от своей писанины Тимонин. — Полезла за матрацем, на котором загорала вчера днем, ну и…

— А вещи?

— Никаких.

Климов еще раз окинул взглядом полуобнаженное тело в сетчатом купальнике и недовольно хмыкнул: розыск получает информацию из вторых рук. Почему-то сообщили не в милицию, а сразу в прокуратуру.

Подошедший к ним судмедэксперт, рыжеватый блондин с тщательно завязанным галстуком, по-свойски приобнял Тимонина и Климова и пожалел себя: хреновые дела — ночь была душная, уже с утра печет, поэтому ответить точно на вопрос: когда? — он вряд ли сможет. Вскрытие покажет. Но в том, что смерть наступила между десятью вечера и часом ночи, он не сомневается. К тому же налицо следы насилия. А это уже, знаете…

Как и предполагал Климов, служебная собака взяла след.

От молотка — и вниз по лестнице, натягивая поводок. Заскулила, заскреблась под дверью сто семьдесят третьей квартиры.

Это уже было интересно.

Минут через пять, пригласив понятых, следственно-оперативная группа с подъехавшим экспертом НТО начала работу. Узкомордая красавица овчарка пулей ринулась в ванную секцию и выволокла в коридор фанерный ящик с инструментами и тем набором дребедени, которая с годами появляется в любой семье: оконными шпингалетами, кривыми гвоздями и мотками медной проволоки. Но предмета первой необходимости не было — молоток отсутствовал.

Климов с Тимониным переглянулись. Отлично. Считай, что можно себя поздравить. Как говорит подполковник Шрамко: кто счастливый, а кому просто везет.

— Кто основной квартиросъемщик? — повернулся Климов к молчаливо толкавшемуся за его спиной участковому изотер нижнее веко. Всякий раз, когда в его сознании время убыстряло бег, ему что-то начинало мешать смотреть на окружающих его людей. Такое чувство, будто ресница в глаз попала.

Круглолицый парень с двумя лейтенантскими звездочками на потопах виновато прикусил губу: только начал службу, не успел со всеми познакомиться.

— Узнайте, — оттеснил его плечом Климов и прошел па кухню, отметив про себя, что Тимонин уже начал осмотр комнат.

Кухня была большой, но из-за всевозможных полочек и антресолей казалась узкой. Взгляд сразу натыкался на гарнитур, холодильник «Розенлев», богатую посуду. Серебряная чернь и филигрань. Все это не имело значения, если бы не труп, который отправили в морг, и не собака, взявшая след.

Попадая в новую обстановку или изучая незнакомое место, неопытный сыщик смотрит на труп, а видавший виды — исследует пространство. Климов старался запомнить даже несущественные детали, развивая в себе чувство чужой жизни. Это и помогло ему заметить уголок тетрадного листка, торчавший из-под хлебницы. Он, как пинцетом, захватил его двумя спичками и вытащил на свет.

«Не ищи меня! Георгий».

Записка была сложена вдвое, но оставляли ее второпях: край заломился, и не так давно — бумага не успела слежаться.

«Смотался, подлец», — аккуратно вложив в папку драгоценный листок, подумал Климов и, продолжая осматривать кухню, стал намечать план розыска преступника, скорее всего, этого самого Георгия, просившего кого-то из домашних позабыть о нем. Предстояло отработать жилой массив, аэропорт, вокзалы; установить личность убитой, расспросить соседей, побывать в гостиницах и на турбазах. Город портовый, курортный… Всякого «добра» хватает — от фарцовщиков до шлюх. Если убитая не местная, придется попотеть.

Эксперт-криминалист быстро разобрался в планировке комнат и приступил к «священнодействию».

«Тэк-с, тэк-с… — ходил он по невидимому и одному ему известному лабиринту квартиры и чуть не пританцовывал. — Тэк-с, тэк-с…»

Отпечатков пальцев набралось с лихвой.

К этому времени Климов уже знал, что Костыгина Эльвира Павловна, ответственный квартиросъемщик, переехала в этот район, поменяв свой пятикомнатный особняк в пригороде на двухкомнатную секцию в новом доме. Со слов соседки, согласившейся быть понятой, она должна была уехать в Усть-Лабинск к своей сестре. Местопребывание ее сына, Костыгина Георгия Мартьяновича, тысяча девятьсот шестьдесят второго года рождения, фотографа по специальности, с пятнадцатого июля, то есть с сегодняшнего числа неизвестно.

Оперативность участкового понравилась Климову.

— Подвалы в доме есть?

— Отсутствуют, — круглое лицо лейтенанта выражало готовность к решительным действиям, — только подлестничные ниши.

«Уже легче», — подумал Климов и распорядился выделить людей для поиска вещей убитой: платья, сумочки, ну что там еще… обуви, понятно. Не ходила же она босой.

— Мусорные ящики не вывозились?

— Вряд ли, — усомнился лейтенант, — сегодня выходной. Но я проверю.