– Чем? – изумился Митя.

– За катером последишь, пока я буду погружаться. Линь подержишь. А то, может, и сам надумаешь.

Митя с ужасом представил, что ему предстоит. Вместе с Леонидычем обследовать берега, заплывать в тихие бухты, погружаться в глубокие омуты. А в это время рядом будет плавать существо, в любой момент способное напасть на них и порвать на куски.

– Может, привлечь официальные структуры?

– Никто не поверит. У нас сейчас на руках только домыслы и бредовый рассказ полоумного деда… Ты нужен мне, Димка. Если подтянуть кого-то еще, придется объяснять заново, убеждать. Вот обращусь я к водолазам из ГИМСа. Что они скажут? Скажут, спятил Леонидыч. А тебя убеждать не надо – веришь, и даже больше, чем надо. Потом, у тебя образование. Подскажешь такое, о чем я не слыхивал. Как про выдру, к примеру.

– Я говорил, что глубины боюсь. С детства не плавал по-настоящему.

Леонидыч как-то по-особому посмотрел на него.

– Если в детстве умел, тело не забыло. Проблема в голове. А с нею, думаю, разберемся.

17 июля

В половине десятого вечера старый знакомый Леонидыча полковник Сухин увидел из окна своего дома, расположенного на первой линии от воды, как его новенький белоснежный катер, стоявший у причала, вздрагивает и покачивается. Смеркалось, берег был пуст. Причал находился метрах в шестидесяти от дома, и источник покачиваний было не разобрать. Однако Павел Сергеевич недаром столько лет служил в милиции, а теперь в полиции, чтобы не догадаться о причинах.

Свою ласточку с мотором в двести тридцать лошадиных сил он приобрел прошлым летом. Он давно собирался поменять старую «казанку» на что-нибудь новое и современное, но все не получалось. Не отягощенный семейными узами, он жил в свое удовольствие – рестораны, бани, рыбалка. В свои пятьдесят семь он находился в отличной физической форме и до сих пор соблазнял молодых девиц, попавших под обаяние властных седин и решительного характера. С работой тоже был порядок. Должность в ГУВД Москвы, через которую к нему рекой текли откаты и вознаграждения, не давала повода усомниться в выборе профессии, сделанном много лет назад. Он жил не хуже других: трехкомнатная квартира, загородный дом, люксовый внедорожник, наручные часы, как у министра финансов. Что еще нужно для счастья? Разве что лодку, как у нормальных людей.

И вот в прошлом году ему на стол положили дело строительной компании, подозреваемой в мошенничестве на рынке жилья. Короткий разговор с директором и несколько прозрачных намеков выявили полное взаимопонимание сторон, и на счет родственника, к которому Сухин якобы не имел отношения, была перечислена кругленькая сумма отступных. Уголовное дело было закрыто за отсутствием состава преступления, а напротив дома Павла Сергеевича на Истринском водохранилище появился новенький шестиметровый катер с мощным японским двигателем, тиковой палубой и просторным кубриком, отделанным хромом и дорогими породами дерева.

Правда, с этого момента и начались беды.

Как только посудина была спущена на воду, местная шпана потеряла сон. В конце прошлого лета подростки забрались на судно и вытащили жидкокристаллический телевизор, а нынешней весной поцарапали полировку на кокпите и залили пивом медвежьи шкуры в кубрике. После первого случая Павел Сергеевич нанял сторожа, после второго всыпал ему по первое число. Но, видимо, нужно принимать другие меры.

Оторвавшись от окна, Сухин достал из шкафа незарегистрированную «Осу». Пора было преподать урок этим малолетним оболтусам, у которых в голове только пиво и карты. «Урок, который запомнится им надолго», – мстительно подумал полковник.

Быстро зарядив травматический пистолет, он сунул тупорылый ствол в шорты, сыпанул в карман рубашки горсть запасных патронов и вышел на открытый воздух.

Будка сторожа пустовала. Сухин выругался про себя, но потом вспомнил – сегодня тот куда-то отпрашивался. Ладно, с ним он разберется после. Главное сейчас – гаденыши в его катере. Сухин вытащил из кармана резинострел и поднялся на причал.

Катер продолжал покачиваться и вздрагивать, заметно кренясь на корму. Из-за парусника, стоящего рядом, было трудно разобрать, что творится на борту, но, судя по осадке носовой части, там хулиганят три или четыре оболтуса. Количество не смущало полковника Сухина. В любом случае теперь им не сбежать. Пара выстрелов в живот заставят мучиться одного и сделают шелковыми остальных. И пусть потом ноют, жалуются родителям, пишут заявления – он разбирался и не с такими. Ставил на место и несговорчивых коммерсов, и крутых бандитов. Что ему пацанье!

С причала фигур было не видать – видимо, спустились в трюм, как в прошлый раз. Не слыхать и разговоров, только странное похрупывание. Он забрался на бак и, держа перед собой «Осу», двинулся вдоль палубной надстройки, хватаясь свободной рукой за леера. Простофили даже не выставили часового на стрем. Появление хозяина в разгар вечеринки станет для них сюрпризом. Четырехзарядная «Оса» относилась к опасному травматическому оружию, ее резиновая пуля со стальным сердечником пробивала доски и ломала ребра. В следующий раз эти сукины дети десять раз подумают, прежде чем забираться в чужую собственность, особенно если эта собственность принадлежит полковнику МВД.

Первое, что он увидел, добравшись до середины судна, было непонятное копошение на корме. Возвращаясь с рыбалки, Сухин оставил там ведро с рыбьей прикормкой. Килограммовые упаковки он покупал в маленьком магазинчике на Новорижском шоссе. Прикормку готовили по специальному рецепту из сухарей и перемолотых рыбьих отходов. Смесь источала дикую вонь, но рыба была от нее сама не своя.

Сейчас ведро с прикормкой было опрокинуто, лежавшие рядом упаковки разодраны, а корм усеивал палубу. Никаких подростков на ней не было. Вместо них там шевелилось и извивалось нечто настолько уродливое и отвратительное, что Сухин не поверил глазам. Свет деревенских фонарей тускло отливал на рубчатой чешуе. Длинное тело в мелких плавниках перевалилось через транец и уходило в воду.