«Пусть она сама скажет мне это. Кретидис».

«Вы увидите ее, когда подпишите. Откуда вы?»

«Из этого следует, что я никогда не увижу ее. Из Афин».

Еще через пять минут, мистер Холмс, и я под самым их носом добился бы всей истины, следующий вопрос мой должен был разъяснить мне все дело, но в эту минуту открылась дверь, и в комнату вошла женщина, я лишь настолько мог рассмотреть ее, чтобы видеть, что она высокого роста, сложена грациозно, с черными волосами и одета в белое платье.

«Гарольд! — сказала она ломаным языком. — Я не могла больше оставаться там, так уединенно, так страшно… О, бог мой, это Павел!»

Последние слова она произнесла по-гречески, и в ту же минуту незнакомый грек с судорожным усилием сорвал пластырь с губ и, громко вскрикнув: «Софья! Софья!», бросился в объятия женщины. Объятия их продолжились всего только одну минуту, так как молодой человек схватил женщину и вытолкал ее из комнаты, а пожилой, уцепившись в это время за свою изнуренную жертву, потащил ее через другую дверь. Оставшись один в комнате, я вскочил со стула, у меня мелькнула смутная мысль, нельзя ли каким-нибудь образом узнать, что это за дом, в котором я находился. На мое счастье, однако, я не сделал ни шага вперед; оглянувшись, я увидел в дверях пожилого человека, который в упор смотрел на меня.

«Вы свободны, мистер Мелас, — сказал он. — Вы понимаете, конечно, что мы доверили вам нашу серьезную семейную тайну. Мы не беспокоили бы Вас, если бы только наш друг, который говорит по-гречески, не вынужден был возвратиться на Восток, куда его призвали разные коммерческие дела. Нам необходимо было найти кого-нибудь, кто мог бы заменить его, и нам удалось, по счастью, слышать о ваших талантах».

Я поклонился.

«Вот вам пять соверенов, — сказал он, подходя ко мне, — надеюсь, что плата эта достаточно вознаградит вас. Но помните, — прибавил он, слегка хватая меня за грудь и хихикая, — если вы скажете об этом единой душе… одной только единой душе… да помилует тогда Господь душу вашу. Мы во всяком случае узнаем, если вы вздумаете рассказывать о том, что видели, — сказал он. — У нас есть собственные средства для наведения справок. Экипаж готов, и мой товарищ проводит вас».

Я прошел переднюю и сел в экипаж, успев снова заметить деревья и сад. Мистер Латимер следовал за мной по пятам и, ни слова не говоря, сел напротив меня. Молча ехали мы нескончаемое пространство; окна оставались все время поднятыми и было уже далеко за полночь, когда экипаж наш остановился.

«Здесь вы должны выйти, мистер Мелас, — сказал мой спутник. — Жаль очень, что я должен оставить вас так далеко от вашего дома, но мне не остается другого выбора. Всякая попытка ваша следовать за экипажем может плохо кончиться для вас».

Он открыл дверцу, и не успел я выпрыгнуть из экипажа, как кучер пустил лошадь во всю прыть, и экипаж скоро скрылся из виду. Я с удивлением оглянулся кругом. Я находился на каком-то поле, поросшем вереском и покрытом кое-где группами дрока. Вдали тянулся ряд домов, в верхних окнах которых там и сям мелькали огоньки. Обернувшись в другую сторону, я увидел красные сигнальные огни железной дороги.

— Таков был конец моего приключения, мистер Холмс! Я не знаю, ни где я был, ни с кем я говорил, ничего решительно, кроме того, что я рассказал вам. Но я знаю, что здесь какая-то постыдная игра, и мне очень хотелось бы помочь тому несчастному человеку. Я рассказал всю историю м-ру Майкрофту Холмсу и затем полиции.

Мы сидели несколько времени молча после окончания этого рассказа, Шерлок переглянулся, наконец, со своим братом.

— Начал следствие? — спросил он. Майкрофт взял лежавший на столе номер газеты.

— «Всякий, кто доставит сведения о пребывании греческого джентльмена Павла Кретидиса, приехавшего из Афин и не умеющего говорить по-английски, будет вознагражден за свои труды. Такую же точно награду получит и тот, кто сообщит сведения о греческой леди, которую зовут Софья X. 2473». Это было напечатано во всех дневных газетах. Ответа не было.

— Осведомлялся в греческом посольстве?

— Да я наводил справки, но там ничего не знают.

— Надо телеграфировать начальнику Афинской полиции.

— Шерлок наследовал всю энергию нашего рода, — сказал Майкрофт, оборачиваясь ко мне. — Берись сам за это дело и дай мне знать, когда ты узнаешь о чем-нибудь.

— Разумеется, — отвечал мой друг, вставая со стула. — Я дам знать обо всем тебе и м-ру Меласу также. А вам, между тем, я советую, — сказал он, обращаясь к последнему, — держаться настороже; прочитав это объявление, они догадаются, что вы выдали их.

Возвращаясь домой, Холмс остановился у телеграфной конторы и послал несколько телеграмм.

Мы дошли, наконец, до Бэкер-Стрита. Холмс первый поднялся на лестницу и, отворив дверь нашей комнаты, остановился в изумлении. Заглянув через плечо его, я удивился, как и он. В кресле сидел брат его Майкрофт и курил.

— Входи, Шерлок! Входите, сэр! — сказал он, улыбаясь при виде наших удивленных лиц. — Ты не ждал такой энергии от меня, Шерлок? Дело это очень занимает меня.

— Как ты попал сюда?