С такой раной едва ли у меня был шанс, даже если парадная дверь устоит, успеть слинять от них к машине. Надо было что-то придумать. Единственный фонарь на дороге стоял напротив дома — на двадцать шагов в противоположную сторону от того места, где я припарковался. Подбежав к столбу, я задрал штанину, осторожно извлек из раны деревяху, нацедил в ладонь немного крови — столько, чтобы Маркус уж точно ее заметил, — плеснул на землю и припустил в противоположном направлении.

Шкандыбать по разбитому проселку с выключенными фарами — еще то удовольствие. Впрочем, грунтовка вскоре вывела меня к второстепенной трассе, ведущей прочь от Парижа. Рану на ноге потребовалось лишь зашить несколькими стежками в пункте скорой помощи при магазине во Франт-Рояле. Вместо роскошного ужина на вилле в Шенандоа я взял сэндвич с курицей в фастфудовской кафешке «Арбис» при парковке и, управившись с ним, развернул полученный от Хаскинса обрывок желтой бумаги — мой смертельный приговор и мою единственную надежду.

Когда я вернулся в отель, Энни еще не спала. Я прямиком прошел в ванную, встал под душ и смыл с ноги успевшую засохнуть кровь. Вернувшись в комнату, я сказал ей, что я в порядке, хотя и очень устал, и что все объясню утром. В потемках швы под повязкой не выглядели так ужасно. Естественно, Энни попыталась припереть меня к стенке, выясняя, что произошло, но все же смилостивилась, когда я сказал, что единственное, чего мне сейчас хочется, — это спать.

Завтрак в ресторане, в окружении вездесущих услужливых халдеев, не располагал к обсуждению такого конфиденциального дела, и это подарило мне некоторую отсрочку для объяснений.

Едва мы сели в машину, я включил радио. Энни пристально глядела на меня, ожидая, когда я наконец заговорю, — я же, словно не замечая этого, старательно всматривался в дорогу. Спустя четверть часа она не выдержала и, выключив музыку, сказала:

— Майк, ты должен рассказать мне, что случилось. Что у тебя с ногой? Ты в порядке? Там никто не пострадал?

— Все хорошо. Я… — И голос сорвался.

Я рассчитывал, что мой давнишний талант к импровизированному вранью вынесет и на этот раз, однако номер не прошел. События минувшей ночи по-прежнему виделись мне как во сне, и попытка как-то на них отреагировать и уж тем более внятно все изложить просто парализовала мне мозги.

— Мне надо время, чтобы обдумать, — произнес я. — Это…

Я поглядел на убегающие назад, блестящие на солнце линии дорожной разметки, тряхнул головой:

— Давай поговорим об этом позже?

Согласно кивнув, Энни взяла мою руку и уставилась в окно — тем временем мы огибали живописную долину Шенандоа. Признаться, меня даже удивило, что это сработало: подруга моя не менее упряма, чем я сам. Впрочем, удивлялся я лишь до того мгновения, пока не увидел себя в зеркале. Надо сказать, после прошедшей ночи я первый раз обозрел при ясном свете свою физиономию: под глазами синие круги, пустой, невидящий взгляд, на щеках нездоровая бледность — краше в гроб кладут.

Две последующие ночи я провел совсем без сна — все лежал, уткнувшись взглядом в потолок и слушая дыхание Энни. Иногда посматривая на нее, я немного успокаивался, видя ее забавно надутые во сне губки.

Время от времени я садился во тьме на краю кровати и принимался теребить пальцем уголок визитки, что вручил мне детектив Ривера. Сумею ли я сам со всем этим справиться? Или все-таки лучше поговорить с копами — совершить тот грех, что не прощают в воровском семействе? И действительно ли у меня нет возможности спастись от Генри или в одиночку его переиграть?

— Привет, старик! Дерьмово выглядишь, — порадовал меня парень из кабинета, что наискосок от моего, когда я показался в понедельник на работе. — Славно вздрогнули на выходных?

— Да уж, отлично!

Похоже, та жуткая история, в которую я вляпался, была написана у меня на лице: выглядел я и в самом деле скверно. Лишь привычное погружение в работу и маска невозмутимости помогут мне с этим справиться и избегать Генри с Маркусом, пока я не решу, что делать дальше.

Два трупа — а в газетах об этом до сих пор ни слова! Может, о произошедшем знали только киллеры да я? Но ведь долго так продолжаться не может.

Никогда еще разбор входящей почты не действовал на меня так успокаивающе. Я копался и копался в своей обычной рутине весь день напролет — и уже почти уверился, что минувших выходных и не было на самом деле…

Вот именно, что почти. Сквозь стеклянную дверь своего кабинета я увидел, как Уильям Маркус вырулил с лестницы и двинулся по коридору в мою сторону. Как всегда, само спокойствие: в одной руке — кружка с кофе, в другой — черничный маффин.

За дверью послышались приглушенные шаги по ковру: Маркус как раз подходил к моему кабинету. Я с озабоченным видом взялся проверять электронную почту. Спустя некоторое время рискнул выглянуть в коридор — шефа уже там не было.

— Майк! К Дэвису. Быстро! — раздался у меня за спиной голос Маркуса. Словно над ухом пальнули из ружья.