Вблизи от моей работы нет приличных закусочных. Есть одна — под вывеской «Вагон-ресторан», — но это выпендрежное, в стиле ретро заведение, где за обычный сэндвич выложишь десять баксов. Поэтому большей частью я ходил обедать в кафе с поэтичным названием «Лунас» с аэрографическими картинками на стенах в духе Беркли Бриседа и его «марсианских мамочек», [53] где в уборной можно увидеть панно с нисходящими рука об руку по радуге Ноамом Хомски и Гарриет Табмэн. [54] Впрочем, гамбургеры в этом заведении вполне приличные и недорогие, и кофе можно подливать бесплатно. Так что если, навалившись на барную стойку, всецело сосредоточиться на еде, это место ничем не отличишь от обычной забегаловки.

И уж конечно, в таком месте я совсем не ожидал увидеть этого красномордого блюстителя порядка.

— Майкл Форд? — спросил он.

— Мы знакомы?

— Эрик Ривера, — представился атлет. — Я детектив из городского полицейского управления. Отдел специальных расследований.

— Слушаю.

— Это дружеский визит, — сказал Ривера, что в моем восприятии предвещало неизбежные заморочки. — Как коблер?

— Хороший коктейль.

— Хорошо.

Наверное, так их учили устанавливать контакт в летнем полицейском лагере. Исполнение оставляло желать лучшего, но, к счастью, Ривера сразу перешел к делу:

— Я рассчитываю на вашу помощь в некоторых вопросах касательно деяний «Группы Дэвиса».

«Деяний»? Я что, на съемках «Сетей зла»?

Я вдохнул поглубже и абсолютно монотонным голосом выдал свой лучший адвокатский пассаж:

— К сожалению, должен сообщить вам, что со всеми нашими клиентами у нас заключен договор о строгой конфиденциальности и неразглашении информации, и я юридически обязан воздерживаться от обсуждения с вами чего бы то ни было вплоть до вызова повесткой в суд. Но даже при этом обстоятельстве мои обязательства регулируются соответствующими статьями закона. Предлагаю вам адресовать все ваши вопросы главному юрисконсульту «Группы Дэвиса». Я буду чрезвычайно рад предоставить вам его контактные данные и надеюсь, что вопрос решится в порядке, приемлемом для всех заинтересованных сторон.

На этом я вернулся к коктейлю, черпнул ложечкой венчавшее его мороженое и отъел немного.

— Разумно, — сказал крутой полицейский парень и приосанился. — А пока вы наслаждаетесь десертом, я хотел бы кое о чем вам поведать. Что, если я скажу вам, что «Группа Дэвиса» систематически подкупает наиболее влиятельных людей Вашингтона.

В голове у меня тут же созрели варианты ответа: «Ах, вы про пятьсот!» и «Да ни хрена!». Однако я промолчал.

— И что, если я вам скажу, что Радомира Драговича подозревают в совершении преступлений против человечества?

Драгомир, конечно, трескучий зануда — но «преступления против человечества»… Ну-ка, ну-ка. Это уже пахнет фанатизмом. Не всякого серба обвиняют в геноциде. Так вот чего он так беспокоится насчет экстрадиции!

— И что, если я вам скажу, что вы, возможно, причастны к совершению нескольких тяжких преступлений. Думаю, мистер Форд, вы достаточно осведомлены о возможных сроках тюремного заключения и о том, что сотрудничество с правоохранительными органами учитывается при вынесении приговора.

Вот гад! Меня аж зло пробрало. Было ясно, что они копнули под моего папашу, и не менее ясно, что этот тип меня прощупывает. Первым порывом было сшибить его с барного стула и вскрыть ему горло десертной ложкой — но, поскольку именно на такую реакцию коп и рассчитывал, я взял себя в руки.

— Вы не из округа Колумбия, — спокойно произнес я. — Акцент ваш выдает Лонг-Айленд.

Ривера слегка опешил.

— Да, я из Бэйшора.

— Тогда вы должны знать, — сказал я, поискав глазами под его стулом.

— Должен знать что?

— Когда идешь на рыбалку, надо брать с собой пиво. Удачного вам дня!

Уж не знаю, понял ли фараон шутку, но суть он уловил.

— Позаботьтесь о себе, — сказал он, вставая, и вручил мне визитку. — Еще увидимся.

Покончив с коблером, я наконец-то смог дать волю нервам. Я широко раскинул руки и поглубже вздохнул. Какого черта хотят от меня копы?! Я неплохо продвигался по карьерной лестнице, но я по-прежнему был никем в «Группе Дэвиса». И уж точно не мог быть отдельной мишенью для отдела специальных расследований.

С профессиональной точки зрения игра Риверы была в лучшем случае неуклюжей. Начав с угроз, пусть даже не высказанных открыто, далеко не уйдешь. Если он таким образом пытался сделать из меня «крота» — он провалил задание. Моим шефам, вероятно, интересно будет узнать о том, что вокруг фирмы что-то вынюхивает полиция, и особенно о Ривере, который имел наглость подкатиться ко мне прямо возле работы.

Может, это знак, чтобы отмежеваться наконец от моих боссов, — и тогда Ривера становится моим единственным другом. Или, может, я переоцениваю опасность и этот парень — полный дебил? Из того, что мне было известно о типичной карьере работника правоохранительных органов, последнее казалось вполне возможным.