Хозяин между тем предложил всем переместиться вместе с выпивкой в библиотеку. Ну наконец-то! Хоть как-то ближе к делу!

Драгович заново наполнил стаканы, и я заметил, что в бутылке с этим дальневосточным зельем что-то плавает.

Генри изложил детали договора — предельно точно, без малейшего словоблудия. Никаких юристов, никаких авансов. Просто дружеская сделка: вы даете нам двадцать миллионов долларов, а мы воплощаем в жизнь нужный вам закон — все как полагается, официальный законодательный акт правительства Соединенных Штатов, пропущенный обеими палатами и подписанный лично президентом. Он, конечно, явится подпунктом более крупного документа — но закон есть закон. Если же «Группе Дэвиса» не удастся его провести, Радо ничего не будет нам должен.

Радо, казалось, был вполне удовлетворен такой постановкой вопроса.

— Высшая законность есть высшее беззаконие, — изрек он чужую мысль и глотнул из стакана.

И они пошли цитировать Цицерона. Черт подери! Я едва сдерживал раздражение.

— Это соджу из Северной Кореи, — кивнул на бутылку Радо, — редкостная штука. Семилетней выдержки, из запасов для партийной элиты.

Он вновь наполнил стаканы — в бутылке, совершенно точно, плавала дохлая черная змея.

— Там гадюка, — пояснил Радо, заметив мой брезгливый взгляд. — Яд сообщает напитку некоторую сладость.

Вот уж порадовал!

— Двадцать миллионов американских долларов, — задумчиво проговорил он и принялся шагать по комнате, поглядывая сквозь окна на качающиеся в Карибском море далекие огоньки.

Это все, что он успел сказать. Подозреваю, у него была своя стратегия ведения переговоров, но в данном случае она не сработала: в дверь постучали, и вошел слуга с запиской для Генри. Дэвис прочитал, показал Радо, и серб распорядился:

— Разумеется, проводите его сюда.

Минуты три спустя Маркус уже рассыпался в извинениях — чертовски помятый и взъерошенный, с цифровым диктофоном в руке. Предполагалось, что он поедет сюда вместе с нами, но в последний момент что-то задержало его в округе Колумбия. Маркус коротко пошептался с Генри, и они вдвоем, извинившись, удалились.

У Маркуса была одна привычка: обсуждая что-то крайне важное или секретное, он врубал музыку — вероятно, из давнишней своей боязни «жучков». Как и следовало ожидать, очень скоро из маленькой комнатки, где уединились Дэвис с Маркусом, грянула ария.

Минут через десять они вернулись в библиотеку с застывшими серьезными минами. Генри попросил нас оставить его с Радо на минуту наедине. Я не представлял, что происходит, но ясно было одно: серб сейчас ухватится за предложенные двадцать миллионов, поскольку цена, похоже, успела возрасти.

Еще двадцать пять минут мы прождали снаружи, пока Дэвис с Радо совещались в библиотеке. Несмотря на явно высокий градус этого соджу, внезапное появление Маркуса меня отрезвило. Может, они решили немножко развести Радо, обрушив на него некие малоприятные вести и тем самым набив себе цену?

Как бы то ни было, меня в это не посвятили. Наконец Генри с Радо показались из библиотеки. Они ни словом не обмолвились о том, к чему пришли в своих переговорах, только всё о чем-то перешептывались. Маркус отдал диктофон помощнице Дэвиса — вероятно, чтобы транскрибировать запись.

Набравшись терпения, я выждал некоторое время и наконец подошел к Генри с Маркусом:

— Что происходит?

— Мы бы предпочли оставить это между собой, — ответил Маркус. Иными словами: «Отвали, пацан!»

Что ж, по крайней мере, честно. Я и не претендовал на то, чтобы все знать, — однако в последний раз, когда я попал в переделку, имея недостаточно информации, меня едва не вспахал стодвадцатикилограммовый верзила Сквик. Мне надо хотя бы знать, как все это отразится на моем аспекте операции «Радо — Уокер».

— Ладно, — ответил я. — Тогда хотя бы просветите меня, какие наши дальнейшие шаги с Уокером.

Маркус и Генри обменялись взглядами, не предвещающими ничего хорошего. Дэвис, похоже, решил лечь на амбразуру:

— Знаешь, Майк, мы решили вывести тебя из игры.

Я остолбенел. Удивленно моргая, я переводил взгляд с одного на другого, точно полный идиот.

— Что?! Я только раз промахнулся с этим чертовым этикетом — и все? Меня турнули?

— Дело не в этом, — ответил Маркус. — Ты ничего не напортачил.

— Это связано всего лишь с введением поправки к закону, — добавил Генри. — Кое-что изменилось. У нас теперь задействованы величины совершенно иного порядка. Для тебя это совсем уж чересчур, Майк.

Я мог бы, конечно, поскулить насчет того, что меня зачем-то притащили в Южную Америку, хотя мне было чем заняться и в округе Колумбия, и что я зря потратил целую неделю, и что мне вообще не по себе от того, что меня держат в неведении, но это не принесло бы ничего хорошего.

— Я ведь это заслужил, — сказал я. — Я рисковал, я цеплял на крючок Уокера. Я готов понести ответственность. Возьмите меня в дело. Я вас не подведу.