— Эй! Кто там подслушивает?

— Ну ничего себе — подслушивает! Стучусь к вам, все кулаки отбил, и никакого ответа. Одни стоны да скрип.

— Так входи же!

— Как я к вам войду, если вы на засов закрылись?

— И правда. — Алезия наморщила носик и рассмеялась. — Впусти его, милый. Судя по голоску, это какой-то мальчишка.

— Да-да, я Браст, мальчик из винной лавки.

— Ну, заходи, заходи… Или тебе нужен ланиста?

— Нет, его я уже видел, и господин Флакк сказал, чтоб я переговорил с Алезией. Это ведь ты, да? Ого! — Вошедший мальчишка так и застыл на пороге, во все глаза глядя на голую женщину.

— Ой, ты что не оделась-то? — спохватился Виталий.

— А ты, прежде чем дверь открывать и людей приглашать, мог бы обернуться и посмотреть, успела ли я одеться!

— И то правда! — покаянно согласился Виталий и набросился на мальчишку: — А ты что уставился? Сейчас как дам по голове кружкой!

— Да за что же по голове-то?

— И правда, за что? — Алезия неторопливо надела тунику и потянулась. В Риме нагота вообще считалась естественной и не постыдной. — Так зачем ты ко мне пришел, Браст?

— Мой хозяин сказал, чтоб мы доставили вино прямо в вашу лавку. Вот я и пришел узнать: когда везти-то?

Судя по виду, мальчишка был не рабом, да и не таким уж бедняком: вихры не стрижены, обут в сандалии, необходимую в зимнее время вещь, длинная, почти скрывающая коленки шерстяная туника подпоясана тонким ремешком, к которому привешен щегольский гребень и даже мешочек для денег, все как у взрослого.

— Когда? — Алезия задумчиво прикусила взятый со столика стилос, будто школьница, решающая трудную задачку. — А когда ты можешь?

— Как скажете. — Мальчишка пожал плечами. — Мне все равно. Вы ведь четыре конгия заказывали?

— Да-да, пол-амфоры.

— Доставлю, когда хотите. И вот еще что… можно на гладиаторов посмотреть? — просительно произнес Браст.

— Смотри! — Беторикс приосанился. — Я и есть гладиатор.

— Не-а. — Мальчик замялся и сунул палец в нос. — Мне бы, когда они сражаются. Ну, тренируются. И вот бы хоть с кем-нибудь парой слов перекинуться… или руку пожать, а?

— Помост выстроим — приходи. — Виталий рассмеялся. — Много, по старой памяти, не возьмем. А руку можешь и мне пожать, не жалко.

— Правда, а? Мне ж на арене хочется… ну, почти на арене… Когда я вино привезу — можно будет? Ну хоть одним глазком? Ну, пожалуйста…

— Тьфу ты! — в сердцах выругалась Алезия, вернувшаяся тем временем к подсчету выручки. — Ну вот, снова сбилась. Да пусть смотрит, о чем речь?

— Благодарствую! — обрадовался юный коммерсант. — Так скажите, когда привезти-то?

— Завтра вечером, в десятом часу. Сможешь?

— Ну конечно!

— Мы как раз тренировку заканчиваем, так что все увидишь и сильно не помешаешь.

Боясь, как бы не передумали, «винный мальчик» кинулся на улицу, но в дверях ненадолго застыл, обернулся.

— А красивая у тебя женщина, гладиатор!

— Иди уж, ценитель прекрасного, пока пинка под зад не получил.

Алезия расхохоталась, а потом, подмигнув «супругу», пожаловалась:

— Ох уж этот сундук… Надо будет у ланисты другой попросить.

— Что-что?!

— Я говорю, ты что-то спрашивал про галльские дороги?

— Да, милая, спрашивал, — насторожился Беторикс. — Рад, что ты не забыла.

— Дорога простая, — усмехнулась девушка. — Вверх по Радоне-реке до города Кабилона. А там посуху, через леса, луга, перевалы — в Бибракте и дальше, в Алезию.

— Бибракте — это крепость эдуев?

— Не только крепость, но и священное место. Город мертвых голов.

— Да-да, я знаю про милый обычай отрезать людям головы. — Беторикс скептически хмыкнул.

Голубые глаза Алезии вспыхнули гневом.

— А чем лучше устраивать гладиаторские бои, заставляя ни в чем не повинных рабов убивать друг друга на потеху толпе?

— Ничем, согласен.

— К тому же у мандубиев этот обычай давно забыт.

— Значит, вы цивилизованные люди и не отрезаете побежденным врагам головы?

— Да что ты с этими головами пристал-то?!

— Я — пристал?! Я?!

— Ссоритесь? — В лавку заглянул Клавдий. — Молодцы! Настоящая семейная пара! А я уж хотел было напроситься к вам на ужин. Обычно я с Красавчиком и Карритом трапезничал, но Красавчик нас покинул, а Каррит в последнее время что-то не в духе. Как и Германский Ветер.