— Ну как тебе не стыдно, папка? — щебетала девочка, видимо с материнского голоса. — Опять забыл про обед!.. Вот так всегда у него, — обратилась девочка уже к ребятам как взрослая.

— Подожди, Светланка, ты сначала познакомься с молодыми людьми. Не бойся, не бойся, подай им руку. Это мои коллеги, мы вместе здесь отводку делали.

Первым познакомился Валерик, учтиво назвав себя, а потом тряхнул девочке руку и Данько, который сейчас почему-то назвал себя Данилой.

— Покажи теперь, хозяйка, гостям парк, — посоветовал Иван Тимофеевич, когда церемония знакомства была закончена. — Можете сорок и грачей попугать, пусть хоть половина разлетится… А я пойду, в самом деле, пообедаю… Ты, Валерик, выходи послезавтра прямо сюда, с управляющим я сам поговорю.

Молодые люди остались одни. На некоторое время смущение сковало обоих кавалеров.

— Вы из первой партии, да? — спросила девочка, смело оглядывая ребят.

— Из первой, — ответил Валерик серьезно.

— А я увидела вас, как только вы показал степи… Я люблю высматривать, когда идут из Каховки… Выхожу на опушку и смотрю. Хотите, пойдем на опушку?.. Оттуда так далеко видно!

Ребята согласились. Данько готов был сейчас идти куда угодно, лишь бы не переминаться с ноги на ногу перед этим созданием, которое росло, верно, на одном молоке, не зная ни в чем недостатка. Беленькая, слегка тронутая загаром, девочка так непринужденно разглядывала Данько, что у парня отнялась речь. Этот бантик, похожий на бело-розовый полевой вьюнок, эти вымытые золотые волосы!.. Рядом со Светланой Данько как бы заново увидел себя со, стороны, почувствовал цыпки на ногах, и бузиновые штаны, которые сбежались складками чуть ли не до колен, и торчащие граммофонными трубами уши, которые у него сейчас горели…

Двинулись куда-то по тропинке, словно в зеленую пещеру, и жизнь леса снова увлекла Данька. Птичье царство разговаривало с ним на понятном языке, из-под кустов продиралась навстречу знакомая ежевика, цепляясь за штаны. В родную стихию попал парень — отроду лесовик! Местами сквозь деревья просвечивали веселые солнечные поляны, поросшие буйными травами, на которых хотелось поваляться. Светлана вскоре вывела ребят на одну из таких полян, просторную, живописную, как зеленое лесное озеро. Солнце на мгновение ослепило всех. Данько как-то сразу отрезвел от лесных чар. Почувствовал, что лес этот вовсе не бескрайный, что он здесь лишь какое-то чудо, островок, а вокруг — вот там за поредевшими деревьями — пышут и пышут зноем на тысячи верст открытые беспощадные степи, в которых сгорают его сестра Вустя и другие сезонники…

На поляне буйствовала сочная трава, почти по пояс ребятам. Раздвигая руками травостой, Валерик пробовал разыскать знакомые по занятиям в школе степные виды. Их почти не было. Зато Данько то и дело попадал на земляков.

— Заячий ячмень! — выкрикивал он из травы. — Лихохвост, чястотел!..

— Это травы все лесные, — радостно размышлял Валерик над находками товарища. — В наших степях таких нет. Ишь, что делает лес! Где сам поселился, там уже и помощников своих поселил!

— Папка их подсевает каждый год, — объяснила Светлана. — А некоторые просто ветрами наносит…

— Ветром вряд ли занесет, — возразил Валерик. — Наверное, вместе с саженцами сюда перебрались…

— А что у тебя за кокарда с косой и граблями? — подошла к нему Светлана. — Разве на косарей где-нибудь учат? Ну-ка, дай и я побуду в кокарде!

Оказавшись «в кокарде», Светлана сразу изменилась — всю ее серьезность как ветром сдуло. Защелкала звоночком, запрыгала в траве, барахтаясь в ней, как в воде.

Ребятам сразу стало легче. Пусть забавляется кокардой, если не знает, сколько горя хлебнул из-за нее Валерик.

— Скажите, кто из вас видел море? — спросила Светлана, несколько успокоившись. — Только не Сиваш, потому что это не настоящее море, оно — Гнилое!

— Я видел настоящее, — мрачнея, сказал Валерик. — Черное… А над ним полно в небе чаек и бакланов…

— Ой, как хорошо! — воскликнула Светлана, всплеснув руками. — Оттуда они и к нам залетают, чайки-хохотуньи… Но редко-редко… Садятся на Внешних прудах… А ты что видел, Данило?

Данько насупился. В самом деле, что он видел в своих Криничках?

— Я видел… лес, — вздохнул он. — Во сто раз больший, чем этот ваш насаженный… Конца-края ему нет: с хмелем, с дичками, с боярышником!..

— А я видела только степь, — промолвила Светлана с некоторым сожалением. — Я здесь родилась и все время здесь… Но и степь бывает очень красивой, особенно весной когда цветет… Знаете что? Давайте завтра пойдем в степь, далеко-далеко… Ладно?

Ребята, переглянувшись, ответили согласием.