Шрифт:
Тимофей сконфуженно похлопал себя по заднему карману:
– Финансы дома оставил.
– Дома у кого – у себя или у Насти?
– Ты что, ревнуешь? – усмехнулся Тимофей.
– Я? Тебя?! К ней?! С тобой не соскучишься... Ладно, пойдем ко мне. Я кофе по-турецки приготовлю... Ну а что дальше, там видно будет, – с намеком на интимный десерт загадочно улыбнулась девушка.
Она возбудила в нем смелые надежды, которым, увы, не суждено было сбыться. В окнах ее квартиры горел свет.
– Черт! Предки вернулись, – расстроенно проговорила Марьяна.
Вроде бы ее родители должны были заночевать у какого-то дяди Кости, но, видно, не судьба.
– А ты сам с родителями живешь? – спросила она.
– С родителями, – развел руками Тимофей.
– Жаль... А давай просто погуляем, – предложила Марьяна. И повела Тимофея за дом, на темную его сторону. Там остановилась, повернулась к нему, одарила шальной улыбкой и закрыла глаза в ожидании поцелуя. Он верно угадал ее желания и не позволил разочароваться в себе.
Губы у Марьяны сладкие. Тело упругое, горячее. И Тимофей почувствовал страстное желание. Он прислонил девушку спиной к дереву, задрал подол ее сарафана, но тут же получил по рукам.
– Я не шлюха, я так не могу...
Она не позволяла себя лапать, но целоваться могла, казалось, до упада. Только в конце концов ей это надоело.
– Давай завтра встретимся, – предложила Марьяна. – Где-нибудь в укромном месте.
– Есть вариант.
Был у него друг Ваня, у него своя квартира, и это могло стать решением проблемы.
– Нравишься ты мне, Тим. Очень нравишься, – глядя куда-то в сторону, взволнованно сказала девушка. – Голову от тебя теряю.
– Ты мне тоже очень нравишься. Даже больше.
– Что больше?
Это был как раз тот случай, когда за смелым «А» должно было последовать еще более отважное «Б». Только так Тимофей мог доказать ей, что не мальчик он, а настоящий мужчина.
– Мне кажется, что я в тебя влюбляюсь, – решился он на признание.
– Когда кажется, знаешь, что делать надо? – засмеялась Марьяна.
– Знаю.
Он привлек ее к себе, накрыл губы жадным поцелуем и не отпускал, пока девушка не обмякла в его руках.
– Креститься надо, а не целоваться! – Марьяна махнула на него рукой с веселым возмущением.
– Да есть такое. Люди сначала крестятся, а потом венчаются.
– Это что, предложение?
– Прелюдия к предложению.
– Ну, мне прелюдия нравится... Только как с Настей быть? – нахмурилась Марьяна.
– С Настей? – Тимофей с озадаченным видом приставил к подбородку большой палец.
– Если у нас все серьезно, то ты не можешь быть с ней.
– А у нас все серьезно?
– А разве нет? – Она посмотрела на него уже с натуральным возмущением во взгляде.
– Ну, если ты этого хочешь...
– Хочу!
– Тогда все серьезно...
– Я сейчас пойду домой, а ты отправишься к Насте. Я буду думать о тебе, а ты будешь с ней спать. Это, по-твоему, честно? – Голос девушки зазвенел от обиды.
– По-моему, нет, – мотнул он головой.
– А по-моему, ты должен от нее уйти!
Спорить с Марьяной Тимофей не мог. И не хотел. Он потерял от нее голову, поэтому, проводив ее, прямым ходом отправился к себе домой. К Насте даже не заехал. И не позвонил...
Глава 2
Спору нет, синтезатор – великое изобретение: там и фортепиано, и струнные, и ударные. Но, увы, сам по себе этот электронный оркестр не способен развеять сомнения, укрепить дух уверенностью в своих силах. Вот и волнуется Женя, потому и дрожат у него коленки. Шутка ли, сегодня он выступает в «Колоннаде», в престижнейшем казино на Новом Арбате. И не важно, что сцену предоставили ему не в танцевальном клубе, где зажигают настоящие звезды. Ему позволили выступить на эстраде ресторанного зала, но ведь и это большая ответственность, потому что публика здесь солидная, изысканная, а потому и очень избалованная. И если Женя сможет ее расшевелить, то его ждет блестящая карьера. Во всяком случае, так утверждает сама Виолетта. Это она увидела его на эстраде затрапезного ресторана, привела сюда и предоставила шанс блеснуть своим талантом.
Его никто не объявлял, он просто вынес на сцену свой синтезатор и встал за клавиши. Люди в зале заняты своими делами: жуют, выпивают, степенно о чем-то меж собой разговаривают – их совершенно не интересует, кто там на сцене. Им все равно, что Женя всю жизнь мечтал о славе звезды эстрады, упорно шел к своей цели, теряя на этом пути друзей. Им не понять то смятение, в котором он сейчас пребывает... Но ведь они не должны ничего понимать. Это он должен лезть вон из кожи, чтобы пробить стену их равнодушия. Мало показать свой талант, надо еще и очаровать им... Но как быть, если поджилки трясутся?