Радист группы вышел на связь с центром, и командир доложил местоположение экипажа: согласно сообщению группа находилась в тридцати километрах от оконечности мыса.

Средство передвижения группы (надувная моторная лодка) находилось на дне обмелевшего озера — в ста метрах от берега. Притопленная лодка была надежно скрыта под густым слоем ряски и размашистыми лопухами лилий. Вода была как в пруду — мутная, зеленоватая, кишащая лягушками, пиявками и прочими тварями и распространяла вокруг резкий болотистый дух. На этой лодке экипаж должен был выйти к острову Черненькому, торчащему в двух с половиной милях юго-восточнее оконечности мыса, произвести разведывательные действия, заключающиеся в наблюдении за патрулированием береговой линии пограничными катерами и судами охраны водного района и составлению точного графика «для последующих диверсионных мероприятий».

Три человека занялись лодкой, остальные проверяли оружие, извлеченное из тайника: два переносных зенитно-ракетных комплекса «игла» и ракеты со стартовым ускорителем к ним — отличные «мухобойки», бьют дальше «стрел», имеют систему самонаведения, снабженную электронным блоком отсеивания помех; надежные и не требующие особого ухода («особенно в условиях боевых действий») «АК-74» калибра 5,45, снабженные оптическими прицелами и подствольными гранатометами со штатными 40-миллиметровыми выстрелами «ВОГ-25». Кроме вооружения, в тайнике было шесть пар необычной обуви, что-то вроде гибрида сапог и ботинок, сделанных из толстой, но мягкой кожи, имеющих множество ремешков и пряжек. В каждую подошву вставлены титановые пластинки, которые защищают ступни от шипов и кольев. Более тонкий каблук впереди, более толстая подошва сзади.

Те «адские», говоря «американо-тюленьим» языком, недели на выживание не прошли даром. Диверсантов в спеццентре словно готовили именно к этой акции. Трое с одного, трое с другого борта лодки, бойцы представляли собой двурядный двигатель. Они несли лодку в быстром темпе, бегом, ни разу не споткнувшись о коряги, не запутавшись в траве, не поскользнувшись на сырой глине, не угодив в предательски разбросанные тут и там, как на минном поле, ямки. Они несли средство передвижения в обратную от моря сторону, к речушке под названием Кривуша, заканчивающей свою ленивую поступь у подошвы мыса, который в данное время находился словно у подошвы неба: до него было порядка пяти километров.

Они работали как машина с безотказным двигателем. Его звук был мерным, для ночи — громким, он с придыханием синхронно вылетал из шести крепких глоток: левой... левой... «У!»... левой, левой... «А!»

«У... А... У... А...»

Так легче бежать, легче переносить тупую ноющую боль в плечах и пояснице. Натужные выдохи прихватывали и все лишние мысли, освобождали душу и разум от всего постороннего. В голове лишь одно: вперед!

Вперед. След в след. Непонятно, сколько человек прошло — шесть или двадцать. А следы от «хитрых» ботинок указывают в обратном направлении. Словно дело сделано и диверсионная группа вернулась назад.

Полчаса бега, и командир диверсионной группы отдал команду «поменять руки». Экипаж, опустив лодку на влажную марь, перестроился: левая тройка стала у правого борта, правая заняла их место.

Вперед!

Изнуряющей маршевой скоростью.

След в след.

Казалось, так они могли бежать сутки, двое, действительно, как машины, не знающие перебоев.

Кривуша встретила их разгоряченные тела лечебной прохладой, напоила, придала сил; разошлась перед напором лодки, легко уступила мощному натиску ревущего мотора. Она, раскинув широкие рукава, петляла между островками, поваленными деревьями... Все дальше и дальше на северо-восток и пока вдоль моря. Но вот она повернула, разделившись: два ерика были со стоячей водой, сама же Кривуша, превратившись в ручей, убегала к морю. Водитель, сбросив газ, повернул налево. Судя по карте, этот рукав, называвшийся Малой Кривушей, был мелок, он прерывался на схеме несколько раз. Еще метров двести, и лодку снова придется нести на руках.

Левой... левой...

Снова ночь вспарывают гортанные придыхания:

«У... А... У... А...»

Но недолго: всего пятьдесят шагов. Дальше следовал еще один водный участок, последний на пути диверсионной группы. Потом — «налегке», с боевой выкладкой и двумя почти двадцатикилограммовыми «иглами», по сухой и потрескавшейся «черной» земле Калмыкии.

Поразительный контраст: от моря до чистых проток, от болот и стоячей воды до засушливых просторов, где гуляют горячий ветер и обжигающий песок.

А вот и то место, где командир экипажа отдал команду остановиться.

Он сверился с картой, на которой был проложен маршрут воздушного транспорта и возможная высота полета; чем ниже высота — а значит, и скорость, — тем выше процент попадания из ПЗРК.

02.40.

В центр послано короткое сообщение в телеграфном режиме:

«Нахожусь на острове Черненький».

Ответ:

«Продолжайте выполнять задачу».

02.45

Командир диверсионной группы отдал приказ отдыхать. Боевое охранение в данном случае выставлять было не обязательно.

05.30.

Подъем. Завтрак. Холодная вода из фляжек освежила суровые лица диверсантов. Тушенка придала сил. Короткие затяжки сигарет задурманили голову.

06.00.

Выбор и маскировка позиции-засады.

Удобное, оно же фактически единственное, место для атаки воздушного транспорта нашлось у занесенного песком глиняного забора давно брошенной деревушки в несколько домов; от них, кроме этого ограждения, похожего на дувал в афганском селении, ничего не осталось. Местами песчаные гребни — по сути, движущиеся барханы — переваливались через глиняные останки. Задувший ветер поднял над ними облака пыли, погнал по склонам мелкие желтоватые ручейки, расставляя на их пути воронки.