– Разумеется!

– А если нет?

– Это невозможно! – покраснел от гнева Рауль. – Просто невозможно!

– Если пойдут слухи, что вы приложили руку к смерти супруги, народ выйдет на улицы. Не задумывались, что именно к этому вас и подталкивают? Что заговорщики планируют отправить в отбой сразу две карты?

– Думаешь, кого-то волнует мнение черни?

– Стоит начаться беспорядкам в Довласе, следом полыхнет Тирош. Да и в Марне не все так спокойно, как видится со стороны. В Акрае могут решить, что проще обойтись малой кровью, и предпочтут остаться в стороне.

– Политика! – прорычал Луринга. – И что предлагаешь? Сидеть и ждать у моря погоды?

– Вовсе нет, – покачал я головой. – Предлагаю сделать все так, чтобы и комар носа не подточил. Забудьте об убийстве супруги, главное – уничтожить заговор.

– Для этого надо сначала узнать, кто именно в нем замешан!

– А что я вам говорил про тайную жандармерию?

– Бесов праздник! Оставь нотации при себе! Можешь предложить что-нибудь конкретное?

– Выпишите из Стильга Эдварда Роха.

– Того безумного лучника? – удивился Луринга.

– Того гениального лучника.

У Эдварда Роха был дар – он мог уложить стрелу в мишень из любого возможного положения. К сожалению, не в яблочко, а лишь куда придется. Но когда цель – Высший, а наконечник выкован из проклятого металла, главное – просто попасть. Впрочем, и после окончания войны королевская Тайная служба продолжала привлекать Эдварда Роха к выполнению известного рода поручений.

– Если я попрошу прислать его сюда, – нахмурился Рауль, – слухи об этом распространятся еще раньше, чем он прибудет в Ольнас! Тайная жандармерия не спустит с него глаз. Поручать Роху убийство Анны – просто безумие!

– Еще раз повторяю – забудьте вы пока о супруге! – попросил я. – А Эдвард свою роль сыграет, даже просто шатаясь по кабакам.

– Отвлекающий маневр?

– В том числе.

– Хорошо, так и сделаю. Что-то еще?

– Обсудим это, после того как вернусь из Рауляя. А пока моя команда разведает обстановку. – Сказал и почувствовал, как к горлу подкатил комок.

Команда! От всей труппы одна лишь Берта и осталась.

Остальных вытащить так и не удалось. Согласно донесениям агентов в Лиране, Валентина ранили при задержании и он не сумел выбраться из полыхнувшего, будто стог сена, кабака. Гуго, который и устроил пожар, сильно обгорел и скончался в больнице несколько дней спустя. А Марк Бонифаций Тарнье и вовсе просто растворился в воздухе. Пропал – и как не бывало.

Воспоминания о неудаче и сами по себе давили не хуже могильной плиты, а после холодного приема в Акрае на душе и вовсе скреблись кошки. Малькольм Паре за все время пребывания в столице принять меня так и не удосужился, и даже направление в Довлас вручил какой-то напыщенный чинуша. Еще и у Берты с лицом проблемы…

– Ты в порядке? – пригляделся ко мне герцог-консорт.

– В полном, – кивнул я. – Просто есть о чем подумать.

– Отправляешься в Рауляй сегодня?

– Теперь уже завтра.

– Извини за беспокойство. Я тебе все компенсирую.

– Договорились.

– Еще вина?

– Нет, пожалуй, – с сожалением отказался я. – Надо успеть отдать распоряжения.

– Тогда провожу.

Мы вышли в приемную и сразу столкнулись с заявившимся к Раулю маркизом Витайлой, которого сопровождал худощавый священник с осунувшейся физиономией аскета.

– Ваше высочество, – разом склонили головы посетители.

– Преподобный! Маркиз! – поприветствовал их Рауль. – Хочу представить официала ордена Изгоняющих господина Марта. Себастьян, это первый советник ее высочества маркиз Витайла и настоятель столичного монастыря Всех Святых преподобный Астус.

– Очень приятно, – пожал я протянутые руки.

– Господа, у вас ко мне какой-то вопрос? – поинтересовался герцог-консорт.

– На самом деле – нет. Мы хотели переговорить с господином Мартом, – пророкотал первый советник, оказавшийся высоким широкоплечим увальнем с красным, обрамленным густыми бакенбардами лицом. В отличие от подчеркнуто скромно одетого спутника, маркиз вырядился в шикарный камзол с золотыми пуговицами; пальцы его были унизаны перстнями, а пряжки туфель сверкали янтарем и серебром.