Шрифт:
Резкие, уверенные движения, звучный голос. Ага, вот священник повернул голову… Немолод уже, лет сорок пять. Борода светлая, а волосы почти седые.
— Да, я прибыл из Тапса, — отозвался Александр. — Это что, в ваших глазах преступление?
— Просто, видишь ли, один наш брат, отец Иннокентий из Тапса, предупредил нас о соглядатае — о тебе!
— И что же, он описал мою внешность? — хмыкнул молодой человек. — Назвал имя?
— Нет, но… — Святой отец неожиданно вздрогнул и запнулся, спустился по широким ступенькам, пристально вглядываясь в Сашино лицо. — А ну-ка, братья, дайте огня!
Священник высоко поднял поданную кем-то свечку… на руке его блеснул браслет… очень необычный браслет, кстати…
И вот тут-то Александр засмеялся, прямо-таки захохотал. Он сразу узнал этот браслетик, а точнее, швейцарские часы марки «Ориент», лет тридцать назад по местному времени подаренные им сыну своего побратима.
— Ну, здравствуй, отец Эльмунд, — резко оборвав смех, ухмыльнулся Саша. — Эльмунд, сын славного Ингульфа, сына Гилдуина. Смотрю, ты стал священником…
Глава 20
Зима 483 года
Карфаген (Колония Юлия). Иуды
…Враг кровожаждущий
в этом доме бесчинствовал.
«Беовульф»— Постой, постой… — подойдя ближе, негромко промолвил священник. — Я, кажется, знаю тебя… Да! Знаю! Припоминаю… Впрочем, нет, не тебя, скорее твоего отца. Боже — одно лицо! Отца твоего, случайно, звали не…
— Александр. Так же зовут и меня.
— Александр! Господи… Вот так встреча. Как поживает твой батюшка, жив ли?
— Увы, увы, умер… Погиб в жестокой битве.
— Жаль, жаль… Что ж, это славная смерть. А ты… Чем занимаешься ты?
— Просто живу, — уклончиво отозвался Саша.
— Мы с твоим отцом были друзьями… А мой отец, Ингульф, сын Гилдуина, — его братом.
Священник покачал головой, рассеянно присел на ступеньку. Потом поднял глаза и приказал:
— Оставьте нас!
— Но, святой отец…
— Я сказал — уходите. Я сам здесь во всем разберусь. Жду вас в пятницу, на мессу.
Отпустив Александра, парни молча поклонились, судя по всему безгранично веря своему пастырю.
— Арним, Видиберт, задержитесь, — попросил отец Эльмунд. — Осмотрим ставни, может быть, какие-то следует уже заменить.
— Мы будем ждать снаружи, святой отец, — глухо отозвался один из парней и, выйдя последним, прикрыл за собой дверь.
— Ну? — тут же спросил Саша. — В чем меня здесь обвиняют?
— Я должен разобраться. — Священник задумчиво покачал головой. — Ты — сын моего друга, побратима моего отца, и очень похож на него — просто одно лицо! Тридцать лет прошло, но я помню… будто вчера. Не может быть, чтоб ты…
— Чтобы я оказался предателем? — грустно усмехнулся молодой человек. — Осмелюсь спросить, с чего вы вообще это взяли? Предупредил отец Иннокентий, так? И нищий слепец Геристратий не зря выспрашивал — откуда я прибыл? Все ясно…
— Отец Иннокентий передал через знакомых корабельщиков записку, небольшую грамоту, в которой предупредил о приезжем из Тапса юноше… Теперь я вижу, что ты и по возрасту не очень подходишь. Тогда кто же? У нас много молодых парней, есть и новоприбывшие. Придется всех проверять, хоть это и муторно и долго… Эх, жаль, что твой достойный отец, увы, уже в лучшем мире. Как, впрочем, и мой!
— Ингульф умер?! Погиб?
— Погиб, верные псы Гейзериха-рэкса выследили его. Я уж к тому времени стал взрослым… и, как видишь, выбрал свой путь.
— Славно! — одобрительно кивнул Александр. — Тогда ты, может быть, расскажешь мне, что тут у вас творится? Видишь ли, я не так долго жил в Тапсе, совсем чуть-чуть…
— Откуда в таком случае ты прибыл?
— Да уж, поносило по миру. Константинополь, Александрия, Триполитанский вал. Хочу многое прояснить. «Черные плащи» — кто они и откуда взялись?
— Личная охрана Гуннериха, — глухо пояснил отец Эльмунд. — Правда, в последнее время она слишком разрослась. И я думаю, выполняет не только королевские приказы. Какие-то иные люди стоят за правителем, а «черные плащи» — их соглядатаи. Всюду шныряют, следят за всеми, стремятся взять под контроль жизнь каждого человека от рождения и до самой смерти. Нас, кафоликов, ненавидят особо, поскольку наша церковь в этом мире — влиятельная и авторитетная сила. А король… и те, кто за ним стоит, не потерпят никакой другой силы, кроме своей — бесовской! — Священник явно разволновался, даже вскочил. — До меня доходили слухи, будто «черные плащи» возрождают мерзкие обряды язычников-пунов! О, с христианством им не по пути, даже с еретиками Ария, чего уж говорить о нас?