Бультерьер снова зарычал.

— А может, все же по-хорошему разберемся? — подойдя ближе, предложил Александр. — Ну, по-соседски, что ли…

— По-соседски? — Паша нехорошо осклабился. — Слышь, мужик, ты вообще кто? И как здесь оказался? Нет, вы посмотрите только — ну и чучело. Еще и со шпагой, мушкетер хренов.

— К вашему сведению, это не шпага, а меч, к тому ж очень острый.

— А, надоел ты мне. — Хозяин дома раздраженно скривился. — Парни! Выкиньте его за ограду… Хотя, нет, стойте! Марк, фас!

Бультерьер, казалось, только этого и дожидался — взметнулся зубастой четырехлапой бестией, клацнул челюстями…

Александр вмиг выхватил из ножен меч — а куда деваться? Не хотел, но… Ну а дальше…

Злобное рычание… Блеск закаленной стали…

Вжик!

И отрубленная собачья голова покатилась прямо под ноги хозяину.

— Э! — Сразу никто ничего толком не понял, один Паша. — Мужик, ты чего творишь-то?

— Так и ты не беспредельничай! Напакостили пацаны — ты поймал, так пусть забор оттирают. Издеваться-то зачем?

— Ишь ты… — С угрозой в глазах крепыш поднялся с кресла.

И тут все вдруг потонуло в жутком девичьем визге! Визжали все три разом — блондинка, брюнетка, рыжая.

Паша недовольно обернулся к ним, хотел что-то сказать, да понял, что не перекричит, а Саша уже махал подросткам — пошли, мол, парни, хватит тут развлекаться.

— Э-э! Куда?!

Двое мордоворотов-охранников, выхватив из-за пояса резиновые палки, метнулись наперерез, но Александр крутанул над головою мечом:

— Собаку видели?

— Ах ты ж… Ваня, за дробовиком сбегай!

Давай, давай, беги!

Воспользовавшись суматохой, подростки выскочили за ворота, туда же направлялся и Саша. Вот только охранники-мордовороты мешали, да еще Паша, крепыш хозяин… Тот уже успел сбегать в дом и теперь сжимал в руке вороненый «стечкин».

— А ну-ка, брось свою сабельку!

И тут грянул выстрел. Но стрелял не Паша, палили с крыльца — какой-то модно одетый хлыщ, причем ни в кого не целясь, просто в небо.

Сразу все стихло, даже девки, как по команде, перестали визжать.

А хлыщ — в длинном приталенном пиджаке, тощий, чем-то похожий на цыгана — неспешно спустился во двор, с интересом осматривая Сашу, точнее его меч.

— Твоя штуковина?

— Допустим.

— Миша! Что ты с ним говоришь, да я его счас…

— Убери волыну, Пашенька. Ну, убери, я прошу.

Паша злобно шмыгнул носом, но пистолет все же сунул за пояс.

— Вот и славненько. — Незнакомец пристально посмотрел прямо в глаза Александру. — Ты, уважаемый, кто? Я так понял — сосед, из вон того дома?

— Сосед, — усмехнулся Саша.

— Соседи дружно должны жить, а ты тут беспредел творишь. Ведь виноват же!

— За пса он мне сполна ответит!

— Погоди, погоди, Пашенька, ну, ответит, как же без этого… Слышь, уважаемый… ты мне рубилку свою не продашь?

— Нет, это подарок.

— Ну, понимаешь, я ведь не для себя прошу, друг у меня есть, вещами такими сильно увлекающийся… Вот ему бы. — Цыганистый помолчал, сплюнул. — Или, может, мастера подскажешь? Ну, того, кто этот меч делал.

— Не знаю, — буркнул Александр. — У друга надо спросить — его подарок.

— А ты спроси, спроси! Спроси обязательно… Мобильник, номер дай… свой. Я тебе перезвоню обязательно, очень уж такая штука приятелю моему нужна, ты даже не представляешь как.

Этот странный разговор Саше почему-то активно не нравился, как и сам скользкий мужик. И все же надо было как-то разрулить ситуацию.

— Хорошо, спрошу. Хоть завтра.

— Понимаешь, уважаемый… Лучше б сегодня, вот сейчас прямо.

— Ну, сейчас он может и трубку не взять. А ближе к вечеру звякну. Ты это… лучше мне свой номерок дай.

— Рад бы, уважаемый, да я мобилы все время теряю — такой уж уродился. Так что лучше давай свой. В самом деле — лучше. И перезвони быстрее, в твоих же интересах.

Хозяин дома, как ни странно, держался почти вежливо: в беседу не встревал, наоборот, разогнал лишних да настропалил челядь убрать то, что осталось от собаки.

— Да, уважаемый, — гнул свою линию непонятный тип. — Взглянуть-то на клинок можно? Ну, хоть из твоих рук.