Шрифт:
Но патриарх-то ещё ладно. По нему у меня с Петей разногласий не было. А вот мой гость, которого я сейчас с таким волнением жду… Жаль, что я не могу ничего скрыть от своего партнёра. По мне, так лучше бы было вовсе не находить в памяти Петра информации о том, что этот человек сидит в Москве в тюрьме. Это же кумир Петькин! Тот как узнал о нём, так рвался немедленно выпустить его на свободу.
Вот тут мы с Петром впервые и поругались довольно серьёзно. Одного и того же человека я считал опасным бунтовщиком, а Пётр — видным государственным деятелем. И для того, чтобы хотя бы начать подготовку к его освобождению, Петру сначала пришлось пол дня уговаривать меня. Уговорил. Но взамен я выпросил у Петра обещание помочь мне сменить командующего Московским военным округом.
С тем, что командующего нужно менять, Пётр был согласен. Нынешнего командующего, генерала Мрозовского, я сам почти не знал. Но о том, что в истории Петькиного мира во время революции он себя не проявил, об этом я знал доподлинно. Откуда? Да потому что Петька о Мрозовском ничего не помнил. То есть совсем ничего. Абсолютно. Хотя сам Пётр был коренным москвичом. Значит, в Москве в феврале власть пала практически без боя. И зачем нужен тогда такой никчёмный командующий округом? Менять однозначно. Только на кого?
Понятно, что нужен кто-то из действующих генералов. Не меньше генерал-лейтенанта. Пётр предложил Брусилова. Больше он, вообще-то, и не помнил никого. Но на Брусилова не согласился я. В памяти Петра мне удалось довольно много на него накопать. И то, как господин Брусилов вёл себя в феврале и марте 17-го, это мне совсем не понравилось. Нет, Брусилов нам не подходит.
И опять у нас с Петром вышла размолвка. Я предлагал известных лидеров белого движения, успешнее всего боровшихся за реставрацию монархии. Но беда в том, что у Петра была на всех них мощнейшая негативная установка. При упоминании таких имён, как Деникин, Колчак или Юденич партнёр чуть ли не плеваться начинал. Наверное, можно было его как-то и уговорить. Ведь, в конце концов, у Петра был пример того, как Наташа довольно-таки успешно перевоспитывала не кого-нибудь, а самого Гитлера! Можно было и с белыми генералами что-то подобное провернуть. Но внезапно нашлось иное решение. Причём нашлось оно совершенно неожиданно. Я это решение прочитал в газете "Московские ведомости".
Правда, Пётр не верит, что из этой затеи получится что-то путное. Говорит, что такой "союз ужа и ежа" окажется совершенно нежизнеспособным и вместе белый генерал и пламенный революционер работать не смогут ни за что. Я же надеюсь на то, что этот Петькин революционер откажется помогать такому символу российского самодержавия, как я. Всё же, я больше согласен с мнением Бориса Владимировича, чем с Петькой. Не нужен нам такой союзник. А то с таким союзником как бы не стало всё ещё хуже, чем было в прошлый раз.
Но я не плачу и не рыдаю, Хотя не знаю, где найду, где потеряю, И очень может быть, что на свою беду Я потеряю больше, чем найду. Пусть бесится ветер жестокий В тумане житейских морей, Белеет мой парус такой одинокий На фоне стальных кораблей.Это не я. Это Петька поёт. Волнуется он. И ему тоже песня нравится, хоть он и ругал меня за неё.
Да, так вот, возвращаясь к генералу Келлеру. Я о нём в газете прочитал. Он, оказывается, на пару дней в Москву с фронта приезжает. Отец ему очередное воинское звание присваивает — генерал от кавалерии, и хочет новые погоны вручить лично. Вот Келлера и вызвали в Петроград.
Петька о Келлере ничего плохого не знает. Для него это просто фамилия. Не символ, как Юденич или Деникин. Единственное, что я про Келлера смог нарыть в памяти Петра, так это то, что он самым решительным образом возражал против отречения моего папы в феврале. Да и то там всего пара строчек была. Просто упоминание о том, что генерал Келлер был одним из тех немногих, кто Временному правительству подчиняться отказался. Он до самого конца моего папу поддерживал. Но Петька ничего плохого о Келлере не слышал. Думаю, генерал как-то погиб в самом начале гражданской, вот большевики и не стали вываливать в грязи его имя, как имена иных лидеров белого движения.
А вообще, действительно очень удачно получилось. Келлеру же новое звание присваивает отец. Но с погонами генерала от кавалерии командовать корпусом ему уже становится немного не по чину. Невместно. А вот командовать округом — в самый раз. И тут я очень удачно влезу со своей идеей направить Фёдора Артуровича не обратно на фронт, а в Москву, командующим округа. Хуже Мрозовского он точно не будет. А коль удастся уговорить отца и некоторых его сослуживцев вместе с генералом к нам отослать, так то и вовсе замечательно было бы.
Нда. С Келлером-то всё достаточно просто получалось. И Пётр согласился, и Борис Владимирович не возражал, он тоже о нём высокого мнения. А вот с этим моим визитёром… О-хо-хо. Ну как же долго уговаривал я Бориса Владимировича согласиться! Ужас. Больше двух недель!
Но я, всё же, победил. Борис Владимирович, дал честное слово помогать, а вчера мы с ним вдвоём ввели каждый по своей половине кода, открыли Особый сейф и извлекли оттуда его содержимое. Ох, и надерёт же мне отец за такое дело уши! И всё ради чего? Ради какого-то бандита. А ведь мне он тоже не нравится. То лишь Пётр считает его честью и совестью эпохи, но не я.