Влад усмехнулся – пора было пресекать их злостные действия. Он кивнул пушкарям:

– Заряжай!

Артиллеристы бросились заливать воду, ставить пыжи, потом один из них схватился за раскаленное на жаровне ядро, но Влад остановил его:

– Подожди! – Он сосредоточился и магией довел ядро до ярко-белого цвета. Силы у него хватало – и сам был заряжен доверху, и десяток алмазных амулетов имелся.

Ядро наконец скользнуло в ствол – завоняло горелым деревом, пошел дым – снаряд прожигал пробку-пыж. Сверху забили еще один пыж – орудие было готово.

Оно, как и все остальные, сделанные по указанию Влада, стояло на некой турели, перемещаясь по небольшим рельсам вперед, вбок и назад, а угол наклона регулировался специальной ручкой, поднимающей и опускающей ствол с помощью шестерен. Шестерни пришлось отливать отдельно, и это была не менее хитрая работа, чем отливка самих орудий, но оно себя оправдывало – теперь пушки превосходили по совершенству большинство механизмов того времени и являлись грозным оружием.

Ко всему прочему Влад и Макобер усилили структуру металла пушек, проверили их магическим взглядом, и среди стволов не обнаружили ни одного, который бы мог разорваться при выстреле, даже если довести температуру пара до отметки, превышающей температуру плавления металла. Конечно, были недостатки и тут – при длительном использовании пушек стволы разогревались, но на то и были маги, которые не только стреляли, испаряя воду, но и охлаждали пушки по мере надобности. В каналах стволов были заранее, при литье, предусмотрены нарезы, закручивающие ядро – это точно способствовало устойчивости снаряда, а сами стволы были значительно удлинены по сравнению с первыми образцами, примененными Владом при обороне клиники.

Распределилось так: на южной крепостной стене имелось десять башен, на каждой из них было поставлено по три пушки – две для ближнего боя, стандартного образца, а одна, длинноствольная, бившая гораздо дальше своих соратниц, для поражения удаленных объектов.

На пушке был сделан шпенек-прицел, и Влад осторожно навел его на одну из баллист, готовящихся к выстрелу. Скорострельность этих монстров – метателей камней была очень низкой – это он прекрасно знал, однако и медлить было нельзя – штуки эти были очень опасны.

Наведя, он мысленно проник в камеру пушки, где дожидался своего момента черпак воды и мгновенно нагрел его до более чем тысячи градусов.

Пар, расширяясь, с неимоверной силой толкнул пыж, ища выход из пушки, тот толкнул ядро, ядро толкнуло другой пыж, и вот уже светящийся в воздухе шар понесся в сторону врага.

Расстояние для этой пушки было мизерным, а потому выстрел получился практически прямой наводкой, и ядро, раскаленное добела, врезалось в тяжеленную деревянную станину баллисты, окованную для крепости железом. По пути оно, не заметив, снесло головы и руки двум пушкарям, проломило оковку «телеги», на которой перевозили эту махину, и вонзилось в бревно, одно из тех, на которых покоилась вся конструкция. Бревна баллисты были сухими, как высушенные на солнце спички, и мгновенно полыхнули языками пламени, следом задымили веревки конструкции. Пушкари забегали, пытаясь сбить пламя при помощи курток, но налетевший ветер раздул огонь, и скоро уже вся баллиста весело пылала, как новогодняя елка, подожженная пьяным гостем.

Защитники крепости весело завопили, глядя на этот костер, а армия мятежников стояла молча, полная неприятных предчувствий.

Влад обернулся и весело кивнул улыбающимся пушкарям:

– Вот что-то в этом духе! Продолжайте!

Сигнальщик с флажками передал команды на соседние башни, и они открыли огонь по остальным камнеметам.

Влад сразу же завел службу сигнальщиков и обучил всем необходимым сигналам, просто внедрив им в головы. Теперь можно было в пределах видимости быстро передавать команды, не пользуясь вестовыми. В бою лишние минуты очень пригодятся, решил тогда он, и не ошибся.

Влад зашагал вниз, на крепостную стену, где над головами людей пролетали огромные копья-стрелы из катапульт. Вреда эти заостренные оглобли причиняли мало. Если бы, перелетая через стены, они угодили в какого-то неосторожного бойца, то да, но таких пока не было. Копья врезались в зубцы и разбивались о них, зато ядра из пушек попадали не только в баллисты – многие из них долетали и до густо стоящей толпы мятежников и начинали там свой кровавый танец, с шипением разрывая человеческую плоть.

Через полчаса практически со всеми баллистами было покончено. Эти мощные, но с низкой скорострельностью и дальностью машины были частично сожжены, а частично разбиты в щепки ударами дальнобойных пушек. Теперь должно было настать время людей. Не вышло машинами – по привычке всех военачальников всех времен и народов надлежало утопить обороняющихся в крови, своей и чужой.

Темная масса атакующих помчалась вперед, держа в руках осадные лестницы, а защитники города принялись осыпать их тучей стрел.

Через минуту нападавшие почувствовали, что такое тридцать пушек и что такое картечь прямой наводкой. Орудия вразнобой ухали, выпуская в бегущих облака несущихся с громадной скоростью небольших снарядов – камней с половину яблока и побольше, выкашивая среди мятежников пятна посреди ровного поля растущих копий.

Атака тут же захлебнулась, многие из мятежников бросились назад, погибая от летящих в спину снарядов. Остановились они только тогда, когда убедились, что ни картечь, ни снаряды не смогут их достать. На поле боя осталось не менее двух тысяч раненых и убитых.