Привратник, маячивший на почтительном расстоянии, спросил:

— Посыльный возвращается во дворец через час. Угодно ли вам отправить с ним ответ?

— Да. Принесите мне, пожалуйста, бумагу и чернила.

Когда служитель удалился, Джаред достал крохотный сканер и провёл им по пергаменту. Поверх аккуратных строчек проявились красные буквы: «Если Финн проиграет, они собираются убить нас обоих. Ты знаешь, где мы будем. Я верю тебе».

Он с усилием выдохнул. Привратник поставил на стол чернильницу и встревоженно спросил:.

— Мастер, у вас что-то болит?

— Да, — ответил Джаред, сминая в руке пергамент.

Ему и в голову не могло прийти, что её собираются убить! И что она хотела сказать этим: «Я верю тебе»?

Королева встала, следом за ней поспешно поднялись все обедающие, даже те, кто не успел доесть. Летнее угощение, состоявшее из холодного мяса, пирога с олениной и лавандового крема со взбитыми сливками, так и осталось на столе, почти нетронутое.

— Пора! — Она утёрла губы платочком. — Запрещено присутствовать всем, кроме Заявителей.

Клодия присела в реверансе.

— Я прошу вашего позволения присутствовать на допросе, Ваше величество.

Сиа надула губки.

— Извини, Клодия. Не в этот раз.

— Мне тоже нельзя? — поинтересовался Каспар, отпивая из бокала.

— Тебе тоже, мой милый. Лучше иди постреляй. — Но королева не отрывала глаз от Клодии и вдруг, с некоторым даже озорством, взяла её за руку. — Ох, Клодия! То, что случилось с Порталом так неприятно! И знаешь, мне очень жаль, что приходится назначить нового Смотрителя. Твой дорогой отец был таким... предприимчивым.

Клодия старательно держала на лице улыбку.

— Как будет угодно Вашему величеству.

Она не станет умолять, ведь именно этого Сиа и ждёт.

— Если бы ты только вышла замуж за Каспара! На самом деле, даже сейчас...

Это становится невыносимым! Клодии хотелось отшатнуться, бежать прочь, но вместо этого она стояла неподвижно.

— Это уже невозможно, Ваше величество.

— Вот именно, — пробормотал Каспар. — Ты профукала свой шанс, Клодия. Да я к тебе теперь и пальцем не прикоснусь...

— Даже за двойное приданое? — спросила его мать.

— Ты что, серьёзно? — он удивлённо воззрился на королеву.

— Тебя так легко поддразнить, мой дорогой, — скривила губы Сиа.

Открылись двери, и в зал вошли члены Тайного совета, они же Суд инквизиции.

Трон королевы был оформлен в виде фигуры огромного орла, чьи распростёртые крылья составляли спинку. Клюв гигантской птицы был разинут в крике. На шее красовалась корона Хаваарна.

Советники расселись полукругом напротив трона, а по обеим сторонам которого стояли два пустых кресла — белое и чёрное. Открылась неприметная дверца в стене, и в зал вошли ещё двое. Клодия ожидала увидеть Финна и Джайлза, но это оказались лорды-инквизиторы: Солнце и Тень.

Лорд Тень был одет в чёрную бархатную мантию, отороченную соболиным мехом, волосы и борода лорда так же глянцевито блестели, как и его наряд. Второй, лорд Солнце, одетый в белую мантию, отделанную жемчугами, был изящен и улыбчив.

Никого из них Клодия прежде не видела.

— Милорд Тень. — Королева прошла к своему трону и церемонно повернулась. — И милорд Солнце. Ваш долг — задавать вопросы и извлечь правду, чтобы мы и наш Совет могли вынести вердикт. Клянётесь ли вы вести это расследование честно?

Оба лорда преклонили колени и поцеловали руку королевы. Затем поднялись и сели каждый в своё кресло — белое и чёрное. Сиа достала из рукава маленький кружевной веер.

— Прекрасно. Давайте начинать. Закройте двери.

Прозвенел гонг, и в зал ввели Финна и Претендента.

Клодия нахмурилась. Финн, как обычно, был в тёмном костюме безо всяких украшений, смотрел встревоженно и дерзко. Претендент нарядился в неимоверно дорогой камзол из чистейшего жёлтого шёлка. Оба остановились и повернулись лицом друг к другу.

— Ваше имя? — прокаркал лорд Тень.

Последнее, что услышала Клодия, прежде чем перед её носом захлопнулась дверь, это их ответ в унисон:

— Джайлз Фердинанд Александр Хаваарна.

Бросив гневный взгляд на резную дверь, Клодия развернулась и быстрым шагом двинулась сквозь толпу. Вдруг, прямо у неё в ушах зазвучал шёпот отца, в котором слышалось холодное веселье:

«Посмотри на них, Клодия. Фигуры на шахматной доске. Как грустно, что победить в игре может лишь один».