Оказалось, что у самых безобидных ребят деньги пропадали чаще всего. У рассеянного поэта Антоши Мыльченко, которого дразнили Гуманоидом и постоянно смеялись и издевались над ним; у доверчивой девочки Зои Редькиной, с которой никто особенно не считался, и еще у нескольких тихих девчонок.

– Витя, скажи, а у тебя что-нибудь пропало? – спросила Арина, когда Витя Рындин на перемене подошел к ее парте. – Деньги там или еще что-нибудь.

– Нет, – ответил Витя.

И задумался. Задумалась и Арина. А действительно, почему у него ничего никто не ворует?

– Наверно, потому что я… – начал Витя. – Со мной…

Смутился и не договорил, переведя разговор на другое:

– А что это у тебя за книжка? Можно, посмотрю?

Арина Балованцева все время читала в школе на уроках книжки. Витя взял в руки ту, что сейчас лежала перед ней. На обложке был нарисован страшный индеец. «Токей Ито» – так называлась книжка, а имя автора было и вовсе непроизносимым.

– Любишь такие?

– Люблю, – ответила Арина. – Токей Ито – это индейский вождь племени оглала-дакота. Он остался один. Его племя отказалось от него. Он остался ему верен и долго один воевал за свое племя, которое новые американцы выгнали с его земли. И его люди выжили. Токей Ито простил их и увел жить в далекие канадские леса.

– А почему он такой страшный?

– Так нарисовали.

– Понятно… – Витя с почтением положил книжку на место.

Прозвенел звонок. Седьмой «В» ждала контрольная по биологии. Витя вернулся на свое место и во время контрольной смотрел на одинокую девочку, которая сидела под раскидистой пальмой. Свет из окна делал еще более четким ее гордый профиль. Витя вспоминал про Аринину книжку и думал, что лучше бы на обложке этой книжки нарисовали ее – красивую и невозмутимую, точно настоящий юный индейский вождь.

Петр Брониславович совершенно забыл о пропавшем у его ученицы плеере. По-хорошему, нужно было и директору сообщить, и милиционера в школу вызвать, но Петр Брониславович сначала думал, что сам вора обнаружит, а потом – что Наташа свой плеер еще где-то потеряла. Потому что ну как это – воровать у своих же? Не может такого быть, хорошие и порядочные у него в классе ребята… И Петр Брониславович вернулся в пучину своей грусти и печали.

А Арина Балованцева не прекращала своего расследования. После конкурса «Что? Где? Когда?» между седьмыми классами, на котором она провела опрос у ребят из параллельных классов, ей стало понятно, что вор находится среди своих. Но ведь раньше-то, говорят, никогда никто ничего в этом седьмом «В» не воровал! Что же могло случиться? И кто же, все-таки, кто этим занимается?

Арина пыталась ловить вора на живца. Она специально клала денежные купюры в карманы так, чтобы они чуть-чуть высовывались и были видны. Бери – не хочу. Но никто у нее ничего не крал. Хотя у Зои Редькиной, как удалось подслушать Арине, снова утащили десять рублей. Она плакала, рассказывая об этом подружке Даше Спиридоновой.

Даша косилась на Арину, это вскоре заметила бедняжка Редькина – и, сжав кулачки, хотела броситься на врага. Она была слабенькой и неловкой девочкой, а потому зацепилась за что-то и упала. Арина хотела ее поднять, но Зоя со страшным воплем поползла прочь, вскочила на ноги и умчалась куда-то по коридору.

Даша, презрительно фыркнув, прошла мимо Арины и не спеша направилась вслед за Редькиной.

Арине было до слез обидно. Но что тут сделаешь? Да и бедную Редькину было очень жалко.

А тем временем Сергей Никитич, учитель географии по кличке Сырник, вновь попытался быть очень строгим и компетентным. Он снова закрылся в кабинете, мстительно слушая, как в коридоре за дверью возмущаются ученики седьмого «В», лишенные на время своих вещей.

А они действительно тревожились за свои вещи, оставленные в кабинете географии. Но опять позволили себя из кабинета выставить, сумки и рюкзаки бросили на парты, а сами вышли. Одна деловая новенькая стояла в коридоре со своим военным ранцем за плечами…

Едва начался урок, на котором дисциплины по-прежнему не было, Сергей Никитич озверел, гаркнул как можно громче, скомандовав всем подняться со своих мест и продолжать урок стоя. Седьмой «В» сначала поднялся, постоял, но дисциплина от этого лучше не стала. Сергей Никитич заявил, что начинает опрос заданного на дом материала. Он называл чью-нибудь фамилию, тут же задавал вопрос – и садиться на стулья, а также заглядывать в учебники и тетради никому не позволял. Этот опрос тоже успеха не имел – никто из учеников ничего внятного ответить не смог. Учебно-воспитательная акция не удавалась.

Тогда Сырник применил свой излюбленный прием.

– Всем стоять! – крикнул он. – Кто пошевелится и скажет хоть слово – тому ставлю «два» в журнал. И тому, кто сразу не ответит на мой вопрос, – «два балла» в журнал тоже. Итак, Батыров…

Мамедка на вопрос не ответил. Получил «два». Спиридонова пошевелилась и тоже получила два. Пробормотал что-то недовольный Костик Шибай – «два» в журнал не миновало и его. И вскоре все в классе получили по двойке, а некоторые даже авансом по второй и по третьей – в счет будущих уроков.