Оказалось, Занудин заснул одетым, скрючившись в кресле. Стоило ли теперь удивляться, что тело ныло так, будто кости впились в него изнутри.

Походив по комнате от окна к стене, Занудин размял затекшую шею. Время до завтрака еще оставалось. Можно было раздеться и еще хотя бы часик поваляться в постели - чем идея плоха?

Занудин скинул башмаки, избавился от рубашки. Стаскивая брюки, сначала одной, потом другой ногой переступил через них и отбросил в сторону. Из брючного кармана в этот момент что-то выпало и, выписывая вензеля, покатилось под кровать. Кинувшись наперерез, Занудин успел-таки прижать юркую вещицу подошвой к полу, отступил на шаг и опустился на корточки.

В комнате было по-утреннему солнечно. Пуская зайчиков в глаза, перед Занудиным лежала червонная монета с изображением козлиной морды на гербовой стороне…

— 16 —

Панки еще не раз подходили к Занудину и Музыканту в течение недели, чтобы напомнить о приглашении на праздник. Закончилось все торжественным вручением инструкции вот какого содержания:

1) одеться приглашенным на Панковскую Ночь следует попоганее.

2) перед выходом принять для бодрости — в сухом/жидком виде по усмотрению.

Весь оставшийся до праздника день Занудин чувствовал себя глупо и неуютно. Нехорошие предчувствия щекотали нервы, но забрать назад данное согласие было немыслимо — Панки непременно решили бы, что он трусит…

Дождавшись вечера, Занудин в хмуром одиночестве выпил сто пятьдесят грамм столового вина и таким образом выполнил 2-ой пункт предложенной инструкции. Что же касалось «одеться попоганее», тут он столкнулся с некоторым затруднением и, поломав голову, вырядился как обычно.

В условленное время в дверь его номера постучали. Сделав в свой адрес последний мысленный разнос за то, как легко позволяет втянуть себя не известно во что, Занудин тяжко вздохнул и вышел.

В коридоре, скрестив руки на груди, его поджидали Джесси и Факки. Тут же в потертой джинсе стоял Музыкант — взгляд у него был опавший, утомленный. Собираясь запереть за собой дверь, Занудин обнаружил присутствие очередной неутешительной таблички:

ЛОСЬ ПЕДАЛЬНЫЙ

— Ну чего вы сегодня опять начинаете, в самом деле? — обиделся Занудин, покосившись на светящихся Панков. — Я никуда, в таком случае, не пойду…

— Ладно, не бери в голову, — примирительно заговорил Джесси. — Наш промах. Подписываемся и исправляем.

Джесси сорвал табличку с двери и сломал об колено пополам. Поступок подобного характера Занудина в известной мере обезоружил. Он запер наконец комнату и, развернувшись лицом к собравшейся компании, принял позу вопросительного ожидания.

— Готов?

— Как видите.

— Да уж видим-видим, — саркастическим тоном промурлыкал Факки, скользя по Занудину взглядом.

Джесси тоже уставился на Занудина, и куски разломанной таблички попадали из его рук на пол.

— В натуре! Ты как вырядился-то? Ты что, инструкцию не прочитал?!

— Что хотите со мной делайте — другой одежды у меня нет, — ответил Занудин, взглядом ища поддержки со стороны Музыканта, но Музыкант лишь со скукой наблюдал за всем происходящим.

— Да уж сделаем-сделаем, — ухмыльнулся Факки, потирая ладони.

С видом заправских стилистов принялись вертеться вокруг Занудина Панки. Их шепот походил на шипение змей. Они качали головами, щурились, что-то прикидывали и примерялись. Джесси при этом важно раздувал щеки. Факки с наигранной рассеянностью теребил себя за мочку уха. Все закончилось тем, что не успел Занудин и глазом моргнуть, как его одежда с треском превратилась в рваные лохмотья.

От негодования Занудин принялся глотать ртом воздух.

— Зачем?! — вскричал он.

Панки только тихонько хрюкали от смеха, а Занудина вовремя призвал остыть вышедший из прострации Музыкант:

— Это всего лишь тряпки, не кипятись. Теперь они успокоились — и отстанут. Посмотрим, что будет дальше.

В это же время дверь одной из комнат отворилась, и в коридоре появился заспанный Жертва в просторной ночной рубахе, доходившей ему до пят. Уставившись на компанию, встал как вкопанный.

— Ну чего вылупился, недоделанный? — погрозился в его сторону Джесси. — А ну, иди дрыхни!

Жертва одним прыжком заскочил обратно в номер и заперся на засовы. Край безразмерной рубахи, защемившись, остался торчать снаружи.

— Мы как агитационная делегация какая-то. Внимание привлекаем. Пошли! — сделавшись серьезным, поторопил собравшихся Джесси.

Факки проворно распахнул дверь в номер Панков, и все четверо проследовали внутрь.

В «Ковчеге», Занудин давно это заметил, мало кто отличался любовью к порядку — но жилище Панков было запущено вообще вне всякой меры. Хотя тут, скорее, имел место какой-то безмотивационный юношеский протест. Например, над завалом заскорузлых склянок, пыльного тряпья и тому подобного хлама возвышался громадный черный рояль, рядом с ним соседствовала перевернутая индейская пирога с пробитым в нескольких местах днищем, а на стене висело искореженное велосипедное колесо — под стеклом и в раме, точно музейный экспонат. Иными словами, глядя на все эти предметы, невозможно было не отметить полную безыдейность их нахождения в номере. Ничем не захламленными оставались лишь небольшой пятачок в самом центре комнаты, застеленный ковром, а также ведущая от него узкая дорожка к двухъярусной кровати у стены. Панки, Занудин и Музыкант сгрудились на свободном пятачке и долгое время стояли с ничего не выражающими совиными лицами без движения.