Я заметался — что выбрать? С одной стороны — шить… это дело Женщин. Дело Женщины может ослабить и развратить мужскую суть, и Тайт явно намерен ее защищать, с другой — это приказ Квоттербека, а ему виднее.

Пока я мучился, ища выход из ситуации, Тайт перешел в наступление.

— Плохое начало Матча, — сухо сказал он. — Лайнмен, брось это! — Он хотел сказать то же самое и мне, повернулся и увидел, что я по-прежнему сижу пнем, и промолчал.

Лайнмен невозмутимо дорезал кусок и попытался приладить его к спине. У него не получалось, поэтому термоструктуру он отложил в сторону, а нож — нет, и Квоттербек быстрым взглядом отметил и это обстоятельство.

Потом он посмотрел на меня, а я все так же сидел не двигаясь… Я не знаю, почему я не вмешивался — я должен был как-то проявить себя, что-то выбрать, но мне было так страшно за команду, за ее единую целостность, что я своим бездействием пытался все как-то урегулировать.

Квоттербек пару секунд смотрел на меня озадаченно, и Тайт воспользовался моментом — боком, быстрым броском ударился о Квоттербека и словно прилип к нему — я видел, его руки и колено расположились правильно, так, чтобы при малейшем сопротивлении начать ломать и выворачивать.

Лайнмен начал подниматься, большой и с ножом наизготовку, а Квоттербек присел, опустил голову и стряхнул Тайта легко, как сухой осенний лист. Не только стряхнул, но и перехватил в безопасном от себя расстоянии, а потом прижал его спиной к Солнцу. Пальцы-клещи впились в белое горло Тайтэнда.

Держа его на вытянутой руке, Квоттербек медленно обернулся, и Лайнмен прошествовал мимо, взял рулон и принялся резать.

— Иди сюда, Раннинг, примерим, — спокойно прогудел он.

Я пошел, стараясь не смотреть, как задыхается и бьется Тайтэнд, а его треугольное лицо налилось тяжелым красным цветом — казалось, вот-вот лопнет.

Сначала он бился и возился под давлением Квоттербека, а потом почему-то притих и начал думать — это было видно по тому, как опустились его рыжеватые ресницы, а лицо разгладилось.

— Еще? — спросил Квоттербек, но Тайтэнд не ответил.

Он молчал и думал.

Солнце под ним тихо светилось.

Лайнмен успел вырезать кусок и на меня и без всяких приказов принялся резать термоструктуру на маленькие прямоугольнички, предварительно измерив металлические застежки на ремнях, а Тайтэнд все не шевелился, только начал кусать губы и мученически жмуриться.

— Еще? — повторил Квоттербек, и Тайт с трудом мотнул головой.

Когда он отвалился от Солнца, от его куртки шел пар, и сама она выглядела ссохшейся и какой-то выглаженной. Куртку он сразу снял и завертелся, пытаясь рассмотреть спину. На ней алела обожженная кожа.

— Оно еще не разогрелось в полную силу, — сказал Квоттербек, поднял валяющуюся на земле швейную насадку и снова протянул ее Тайту, и тот взял — угрюмо, но молча, а через час уже нашил множество маленьких карманчиков, в которые без проблем поместились застежки ремней.

Я прилаживал ремни к нашим «панцирям» и страдал — ну почему я впал в какую-то кому и не проявил боевой дух, как это сделал Тайтэнд? И даже Лайнмен был опасен… а я? Я им страшно завидовал.

Положение мое усугубилось, когда Квоттербек подозвал жестом и вручил мне кусок термоструктуры, а потом безбоязненно повернулся спиной. Я отмерял защитный панцирь по его плечам и бокам и думал о том, что, черт возьми, унизительнее ничего быть не может. Он определил меня как Игрока, в котором нет боевого духа, стоял расслабленно, опустив руки. Тайтэнд смотрел насмешливо, а Лайн вовсе отвернулся.

Наверное, в тот момент я решил, что моя задача — обставить Тайта, потому что только так можно было обставить самого Квоттербека.

Пришлось воспользоваться моментом. Я возился с примеркой, осторожно ощупывая Квоттербека. Он был ненамного шире меня в плечах, но просто железный. А еще он понял, что я его проверяю, потому что повернул голову и улыбнулся.

Шил я осторожно. Во-первых, никогда раньше не пользовался таким приборчиком, во-вторых, постоянно прислушивался к себе, боясь ощутить, как уменьшается за этим занятием моя мужская сила. Лайнмен тоже осторожничал, я это видел, а Тайт с остервенением впихивал куски плотной ткани в зев насадки и раз в пятнадцать минут выдавал готовое изделие. Все у него в руках спорилось, на то и Тайт. Позже у меня была возможность ознакомиться с содержимым его рюкзака, и чего там только не было: от мотков разноцветных проводов до россыпи приборов непонятного назначения, из которых он без проблем складывал что угодно, — мне казалось, оставь Тайта наедине с мусорной кучей на необитаемой планете, и через сутки он улетит с нее на собранном из хлама космическом корабле.

Наше Солнце все разгоралось, а солнце на небе начало по-вечернему тускнеть, и тогда Квоттербек развернул карту, запаянную в непромокаемый пластик. Я таких никогда не видел — раскрашенная во все цвета радуги, разделенная пунктиром на ровные ломти.

— Наши линии… — сказал Квоттербек. — Наши переходы. Первая линия самая легкая, путь до первого перехода, нам просто нужно нести Солнце. Дальше пойдут населенные линии, и неплохо было бы, чтобы хотя бы половина из них в этом сезоне болела за Солнце.