Через полчаса Мелисса начинает жаловаться, что ей холодно, и я отдаю ей свою куртку.

Это все равно что отдать Кэнди свой портфель. Здорово возбуждает — смотреть, как они несут оружие, которое их убьет. Как если бы кто-то сам выкопал себе могилу.

— Там пистолет, — говорю я. Алкоголь, может, и притупил мой разум, но остроты ощущений не снял.

— Шутишь.

Качаю головой.

— «Глок», автомат, девять миллиметров.

— Ты носишь с собой пистолет?

— Стандартное табельное оружие.

— Ух ты!

Ничего в моем оружии стандартного нет. «Глок-17» действительно используется в новозеландской полиции, но его носят очень немногие полицейские. Он сделан из материала, который крепче железа и процентов на девяносто легче. Сам пистолет состоит из тридцати трех частей.

Но у меня «глок-26». Принцип тот же, только он еще легче и гораздо более компактный. Его удобнее прятать.

— Мне не следует его вынимать.

— Мне очень хочется посмотреть, Джо. И потрогать.

И мне бы хотелось, чтобы она посмотрела и потрогала.

— К тому же вокруг никого нет.

Она права. Мы совсем одни. Ну если она так хочет посмотреть, кто я такой, чтобы ей возражать?

Когда я наклоняюсь к ней, она утыкается лицом мне в шею. Я чувствую ее горячее дыхание у себя на коже. Ее губы слегка касаются меня. Расстегиваю карман, обхватываю мистера «глока» и вытаскиваю наружу.

Мелисса отклоняется, смотрит на него и опять произносит:

— Ух ты!

Мне нравится ее реакция.

Протягиваю ей. Она изучает рукоять, безупречно вычищенный стальной затвор, темно-синий стальной ствол. Красивое оружие. Кое-кто сказал бы — женское оружие.

В общем, это правда. Я его использовал только на женщинах.

— А ты когда-нибудь в кого-нибудь стрелял?

Я пожимаю плечами. Проверяю предохранитель.

— Пару раз.

— Господи. Готова поспорить, ты их убил, а?

Она выглядит еще более возбужденной, чем раньше. Некоторые женщины обожают намек на опасность. Некоторые живут ради этого. Некоторые умирают.

— Просто часть моей работы.

Мелисса кладет свою маленькую ручку на рукоять, нацеливается на улицу.

— Пиф-паф!

— Действительно пиф-паф.

Пора возвращать пистолет на место.

— Заряжен?

— Угу.

«Глок», как я и говорил, стоил мне кучу бабок. Последняя цена на это оружие, которую я видел в каталоге, была семьсот американских долларов. Я проиграл как на курсе, так и на том, что купил его на черном рынке с соответствующей наценкой. Поэтому мне сложно с ним расстаться. Я достаточно рассудителен, чтобы признать это.

— Сделано в Германии, да? Немецкое — значит, хорошего качества.

Я киваю головой и протягиваю руку, чтобы взять его. Немецкое качество — действительно высший класс.

— Австрийское, — говорю я. — Они изготовляли оружие для австрийской армии. Сначала начали поставлять его в Норвегию и Швецию, потом уже в Штаты. Дело действительно хорошо пошло. Правозащитники всего мира используют «глок».

— А ты неплохо разбираешься.

Естественно, я разбираюсь в оружии. Я знаю, что если использовать оболочечные экспансивные пули, можно устроить настоящее месиво. В головной части пули есть выемка, и при попадании в тело она взрывается. Маленькое входное отверстие. Огромная дыра на выходе. Да. Это я точно знаю. Очередь из экспансивных пуль может насквозь прострелить человека и попасть в следующего, стоящего по прямой. Но в моем «глоке» пули стандартны. Они не производят такого эффекта, и многие полицейские не используют их как раз по этой причине. У них маленькая останавливающая способность.

Беру у нее пистолет. Охватываю рукоять пальцами. Приятно.

— Теперь чувствуешь себя в безопасности? — спрашиваю я.

— Так приятно держать пистолет. Как будто в руках у тебя сосредотачивается масса власти. Люблю сильные вещи, Джо. Люблю дотрагиваться до вещей, которые могут выстрелить.

Не знаю, что на это ответить.

— Далеко еще, Джо? Мне не терпится заняться чем-нибудь помимо ходьбы.

Мне тоже не терпится.

— Недалеко.

Я затыкаю пистолет за пояс и выправляю майку, чтобы прикрыть его. Через пару минут мы подходим к парку, который всего в километре от дома.

— Здесь можно срезать, — говорю я, широким жестом указывая на парк.

— Уверен?

Киваю. Конечно, уверен. Здесь никого нет, только мы, большие газоны, покрытые травой, и пара дюжин деревьев. Скоро рассвет. Как минимум еще пару часов будет пусто. В субботу утром почти все спят. Только некоторым бедолагам приходится работать.

Я не один из них.

По мере того как рассвет смешивается с ночью, небо над головой приобретает безумный фиолетовый оттенок. В парке все мутно-серое, но все-таки не черное. Ветер теперь приятно освежает. Вдалеке от города, вдалеке от пьянящих огней и оглушающей музыки есть только свежий воздух и земля влажного зеленого парка под ногами. Это Гарден-сити. Мой город. Здорово бодрит, когда находишься вдалеке от сигаретного дыма, и алкоголя, и блевотины, хотя слабые нотки этого букета задержались в ткани моей одежды. В ушах все еще стоит звон от громкой музыки. О да… современный мир, в котором музыка — это бас без дисканта. Без вокала. Без цели.